яблока и посыпать съедобной серебряной пудрой. Добавить одну-две сосновые иголки.
«ОСТРОТА СОЗДАЕТ МЯГКОСТЬ».
В качестве основы используются сосновые иголки, напоминающие фирменные острые иголки Син Вончжу. С каждым глотком холод напитка постепенно раскрывается мягким яблочным вкусом. Плотный, изысканный вкус, который надолго остается на языке, похож на идеально скроенный наряд.
* * *
Утро выдалось до неприличия спокойным.
Члены команды по бегу Кучжольчхори – те самые, что ровно в семь утра приходили на первый этаж, занимали свои места и хохотали во весь голос, – сегодня вели себя на удивление тихо: разговаривали только о мировой политике или смысле жизни, а потом разошлись. Вончжу, въехавшая во двор на спортивной машине с ревущим двигателем, не отпустила в мой адрес ни одной колкости и просто вручила новенькую одежду, которая оказалась не только идеально подогнана, но и на редкость красива, и это меня по-настоящему тронуло. Сокчэ впервые за долгое время вышел в море вместе с Кильчжой на рассвете, а потом привез мне мульхве с кальмаром, которого только что сам вытащил из воды. Я сидела на починенном недавно Ёнчхун деревянном стуле, ела вкуснейший суп и любовалась неизменно великолепным видом.
Спокойствие и доброта – вот единственно верное состояние души человека, верно? И все же от странного предчувствия у меня по рукам пробежали мурашки.
Дзинь.
Как раз когда я собиралась отправить в рот последнюю ложку мульхве, в Комнату встреч ворвалась Ёнчхун. Обычно невозмутимая, она выглядела растерянной, испуганной и белой, как лист бумаги. Явно случилось что-то серьезное. Она схватила ни о чем не подозревавшего и вилявшего хвостом Дукхона и нырнула под стол.
– Нам всем нужно спрятаться.
В панике я последовала за ними. Под столом жались друг к другу, словно крошечные мучные черви, два человека и собака. Ёнчхун крепко зажимала Дукхону пасть, чтобы тот не скулил и не гавкал. Я хотела спросить, что происходит, но побоялась, что меня тоже заткнут, как несчастного пса, и поэтому лишь молча наблюдала. После долгой паузы бабушка наконец заговорила:
– Окча беременна.
– Вы сейчас про собаку Окпун?
– Она не собака, а член семьи – младшая сестра. Окпун быстро забывает новых людей и события, но, как ни странно, никогда не забывает ничего, связанного с ней. Кильчжа говорила, что Окпун ни разу не ошиблась даже с количеством свечей на торте ко дню рождения.
В открытое для проветривания окно, ворвался ветер. То ли от холода, то ли от страха Ёнчхун вся задрожала:
– Короче… нам конец.
– Допустим, вам с Дукхоном. Но я-то здесь причем.
– Просто в прошлый раз…
Дзынь.
Колокольчик прозвенел едва слышно. Заваривай я на кухне чай, то даже не услышала бы. Дверь очень медленно открылась, и в Комнату встреч вошла худая Окпун в широкополой шляпе. В руке она держала наполовину расколотый мастерок, покрытый застывшим цементом, который выглядел как самое настоящее оружие. Вряд ли она пришла помочь мне с ремонтом.
– Здесь кто-нибудь есть? Я ищу одну невоспитанную дворнягу.
Дом превратился в огромный морозильник. Осознавший свою вину Дукхон задрожал, а Ёнчхун сжалась так сильно, словно надеялась исчезнуть. Я тоже свернулась в клубок. Плечи начало сводить от напряжения.
Широкополая шляпа Окпун отбрасывала пугающую тень, которая медленно приближалась. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Кто же такая эта Окпун, если даже самая сильная бабушка в Кучжольчхори трясется перед ней как заяц? Я повернула голову, чтобы посмотреть на Ёнчхун. Наши взгляды встретились, и она едва заметно кивнула. Я подумала, что это знак, но в ту же секунду Ёнчхун незаметно толкнула меня ногой, и мое тело вылетело из-под стола. Я растянулась на полу, и столкнулась нос к носу к Окпун с залегшими под глазами темными кругами.
– Добро пожаловать! – выпалила я первое, что пришло в голову.
К счастью или нет, Окпун, похоже, не заметила, что под столом прятались еще двое.
– Извините, женщина. Я ищу желтую дворнягу и неуправляемую огромную бабку.
Кажется, теперь я поняла, почему Ёнчхун ее боится. Окпун окружала столь плотная темная энергия, что, казалось, ее можно потрогать. Она буквально давила на плечи и сжимала горло. Холодный ветер продолжал задувать в открытое окно, и мои мурашки уже добежали до макушки. Надо было закрыть это чертово окно!
– Наш ласковый и ответственный пес Дукхон минуту назад вышел по делам. А Ёнчхун, ну у нее всегда много дел в деревне. Должно быть, она очень занята.
Окпун еще раз огляделась, затем наклонилась ближе – настолько, что я полностью оказалась в тени ее шляпы, – и только после этого произнесла:
– Моя сестра забеременела от вашей дрянной шавки!
Рука, сжимавшая мастерок, слегка дрожала. Крошки цемента осыпались на пол, словно мелкий песок.
– Могу я спросить, что вы собираетесь сделать, если встретите Дукхона? – как можно вежливее спросила я. Окпун сверкнула глазами.
– Убью.
Я посмотрела на острый край сломанного мастерка.
– Сдеру с него шерсть… и сброшу с высокой скалы.
Получается, любовь – преступление, за которое полагается подобная позорная смерть? Я представила, как Дукхон, который как раз линяет к осени, с выдранными клоками шерсти летит вниз со скалы, даже не понимая, в чем его вина. А еще он не увидит своих детей. От ужаса я мотнула головой, прогоняя видение.
– А зачем вам Ёнчхун?
– Так она во всем и виновата! В тот день, когда она без моего ведома решила поставить ворота, в стене появилась дырка, через которую и лазил этот мерзкий пес! – Гнев Окпун наконец вырвался наружу, и она ударила обеими руками по столу. – Я просто хотела нормально жить вместе с младшей сестрой! Почему они постоянно усложняют мне жизнь! Почему?!
Стол из массивного дерева треснул, будто в него ударила молния. Ощущение было такое, будто началось землетрясение или прямо передо мной землю разрывает экскаватор.
Дзынь.
– Выходите, Окпун ушла.
Ёнчхун и Дукхон вылезли из-под стола. После долгого сидения на корточках бабушка стала долго массировать затекшие ноги. Пес же, высунув длинный язык, облизывал передние лапы.
– Я ужасно ее боюсь.
– Зачем же тогда проделали дыру?
– Хотела ворота поставить. У нее вокруг дома стена, а входа нет, ты же сама видела. Несколько лет назад, когда у нее начались проблемы с памятью, она и стала возводить стены. Я подумала, что, если она будет больше взаимодействовать с людьми, память хоть немного вернется. Не хотела просто смотреть, как болезнь прогрессирует. А я же плотник. Умею ворота делать.
Окпун ежедневно делала стену все выше и выше, словно дымоход, без единой двери, и Ёнчхун попыталась тайком поставить ворота, но потерпела неудачу.
– Послушай, я бы этого не сделала, если бы не обстоятельства. Наш маршрут для пробежек как раз проходит по горе, где стоит дом
