Догадаться несложно.
– Я просто устала, – говорю я, не глядя ему в глаза. – Почти не спала ночью.
– Да, – устало произносит он. – Я в курсе.
Минуту мы проводим в многозначительном молчании. События последних сорока восьми часов все вертятся у меня в голове, отравляют мои мысли: письмо от отца, список уезжающих на каникулы, сон, крыша, возвращение Фреда.
Я больше не могу держать это в себе.
– Ну, Фред, похоже, снова всеобщий лучший друг…
Лицо Гектора озаряет догадка.
– Так вот в чем дело?
– Наверное, просто совпадение, только и всего. Никто не разговаривал с Фредом неделями…
– Я живу с Фредом в одной комнате, Калифорния, – обрывает он меня, с глубокомысленным видом складывая пальцы. – Мы с ним периодически словечком-другим перекидывались все это время, ты же понимаешь?
– Да, но они-то с Рэн – нет. И тут вдруг последние несколько недель будто стерлись у всех из памяти – очень вовремя, чтобы она как раз успела позвать его в гости на каникулы.
– Если погода не улучшится, никто и никуда в эти выходные не уедет, Калифорния.
– Ну и хорошо, – резко отвечаю я.
Углы его рта дергаются вверх.
– Что хоть чуточку забавного ты во всем этом находишь? – интересуюсь я.
– Ты ревнуешь.
– Не ревную, – возражаю я, и это обвинение отзывается болезненным уколом в сердце. Ревную? Неужели я вообще не изменилась с тех пор, как попала сюда?
Гектор примирительно улыбается мне.
– Неприглядная правда, Кара. Вот что мы с тобой пообещали друг другу.
– Ты чертовски избирателен, когда речь заходит о правде, которой ты готов поделиться со мной.
Он с вызовом смотрит мне в глаза.
– А ты разве нет?
Мои руки сжимаются в кулаки. Я отталкиваюсь ими от подоконника. Мне очень хочется убраться как можно дальше от Гектора, пока я ненароком еще что-нибудь о себе не выдала. Не стоило мне терять бдительность рядом с ним; не стоило приоткрывать ему ту, проблемную сторону меня. У него больше нет нужды строить догадки на мой счет; он и так вполне сможет понять, что я собой представляю. Единственное, что пугает меня больше, чем перспектива психоанализа, – это психоанализ в исполнении того, кого я пустила к себе в душу.
– Гектор мне все рассказал, – говорит Рэн тем же вечером, когда заходит в спальню.
– Все? – ахаю я. Не могу пошевелиться, забываю дышать. Не все. Уж точно не все.
– Ты злишься, что Фред едет ко мне в гости.
Все мое тело расслабляется, и я впускаю воздух в легкие.
– Я просто считаю, что тебе стоит быть осторожнее, – наконец произношу я, заставляя себя сохранять равнодушный вид. – Совсем недавно ты расстраивалась, что он так отдалился, а теперь приглашаешь его к себе в гости на неделю. Ты рискуешь огрести от него новую порцию говна. Да, я знаю, недавно Фред вступился за меня, но это никак не оправдывает то, что он игнорировал тебя последние несколько недель. Я не хочу, чтобы тебе было плохо, Рэн. Вот и все.
Она нетерпеливо сопит.
– Кара, я не могла пригласить тебя.
– Дело не во мне, Рэн. Я не ревную. – Интересно, повторяю ли я это, чтобы убедить саму себя, – и смогу ли убедить, если буду повторять и дальше.
– Кара, послушай…
Я не даю ей договорить.
– Я просто переживаю за тебя, Рэн, – вот к чему я это все. Он не мог измениться за выходные. Слишком резкая перемена настроений…
– КАРА! – кричит Рэн, и я ошарашенно умолкаю. – Послушай меня. Я бы позвала тебя – я хотела позвать тебя, но все не так просто. Мои родители… они думают, что Фред – мой парень.
Эти слова приводят меня в ступор.
– Что? Они не знают, что тебе девушки нравятся?
– Нет, не знают. И не должны узнать. Особенно после того, как отреагировали в прошлый раз.
Я жду, когда она разъяснит, о чем речь.
– В моей прошлой школе ходили слухи, и они добрались до родителей. Я училась в школе для девочек. Ничего страшного тогда не произошло, но я узнала об этом. Я пыталась открыться родителям, рассказать, что мальчики не в моем вкусе. Я люблю маму с папой, но они – люди очень старомодных взглядов. Мы живем в маленьком городке под Лионом. Все друг друга знают и должны вести себя должным образом. Они сказали мне, что я слишком юна для таких выводов, что мне нужно побыть в окружении парней – и тогда я изменю свое мнение. Они забрали меня из той школы и отправили сюда.
– Чувствам ведь не прикажешь, Рэн.
– Никого не волнуют мои чувства, Кара. Знаешь, каково это, когда родители смотрят на тебя как на бракованную вещь? Не представляешь, какой стыд. Все, чего мне хотелось, – это выглядеть в их глазах нормальной.
Вообще-то представляю, хочу сказать я. Мне хорошо известно, каково это.
– А потом, во время своего первого семестра здесь, я познакомилась с Фредом, – продолжает Рэн. – Его родители живут в Китае, они дипломаты. Работают там в шведском посольстве, поэтому ему некуда было уехать в те каникулы. Я пригласила его к себе, и мама с папой сделали свои выводы насчет нас. Мы уже несколько лет поддерживаем эту легенду.
– То есть после всего того, что он исполнил в этом семестре, после того как повел себя, ты возьмешь и простишь его, потому что это тебе на руку?
– Да, – отвечает она, не поднимая глаз. – Я вынуждена, Кара. Мы всегда так делали.
Я смотрю на нее в упор.
– Это не значит, что ты обязана продолжать в том же духе.
Рэн по-прежнему не смотрит на меня и с упрямым видом сжимает руки в кулаки.
– Прости, что не могу пригласить тебя, Кара, мне правда жаль. Теперь ты хотя бы знаешь почему.
Она хватает зубную щетку и выходит из комнаты, чтобы поскорее закрыть эту тему.
20
Сон будит меня еще до рассвета.
Я на цыпочках крадусь в общую комнату, стараясь вести себя как можно тише. Более того, вхожу я туда настолько бесшумно, что Гектор не замечает моего присутствия. Его силуэт застыл – напряженно и прямо, и голос звучит очень взволнованно – такого я прежде от него не слышала. Меня завораживает та половина стремительной беседы на испанском, которую я слышу и в которой не понимаю ни слова. К концу разговора он переключается на английский.
– Валерия, послушай меня. Я скоро буду дома – просто продержись до моего приезда, окей? – На том конце линии что-то отвечают, но я не разбираю
