class="p1">– Ой! Смотри, мама: ласточка! Ой, и ещё одна!
Птицы, одна за другой, промчались над подстриженным газоном.
– Мама, а почему ласточек иногда называют касатки?
– Потому что хвост, как две косички.
– Неееет… Дельфин же не поэтому косатка.
– А почему? Он, кстати, окрасом похож на ласточку.
– Потому что плавник на спине похож на косу. Он очень острый! Косатки – самые смертоносные хищники в океане.
В их небольшом научном сообществе Александр по праву считался ведущим специалистом по морским млекопитающим.
– Ну, у слова коса есть несколько разных значений. Это называется омонимия. Или омофония, если не все буквы совпадают. Слова-двойники. Наплавался? Ласты сними. И давай-ка в дом, сейчас дождь начнётся.
– А! Теперь всё понятно. Забыл тебе сказать ещё про ласточек. Они ласточки называются знаешь почему?
– Говори и быстро в дом.
– Потому что у них хвост раздвоен, как у тюленя задние ласты.
Вопреки всем законам лингвистики, очень изящный ход мысли. Из таких химер рождается поэзия. Главное – заметить двойное совпадение, хотя довольно часто их бывает больше. Стоит потянуть за нитку ассоциации, как они тут же нанизываются одно за другим, переливчатые, как жемчужины.
Синее – наше, а птицы мы, рыбы ли – это неважно, ей-ей…[59]
В ответ на цитату с неба грохнулся ливень. Как там Снов, интересно? Анна схватила айфон и кинулась в дом, за какие-то секунды успев промокнуть до нитки.
Во всём регионе балийский климат считается самым мягким. На протяжении года температура стабильно колеблется у отметки +28. Формально зима – дождливый сезон, но бывает, дождя нет неделями. Небо почти всегда затянуто облаками, поэтому солнце не обжигает, поддерживая влажный воздух одинаково тёплым в течение всего дня. Если польёт, то всегда внезапно. Тропический дождь никогда не собирается – падает моментально. Ливень стоит стеной, и не знаешь, когда прекратится – через десять минут, через час, через сутки…
– Похоже, мы с тобой ушли под воду. Придётся заказать обед по телефону. До ресторана нам не доплыть.
– У меня есть очки и ласты. Шучу! Мне чур картошку фри и жареного цыплёнка.
Анна сняла трубку стационарного телефона. Ayam goreng и два nasi goreng. Ayam – это курица, nasi – рис, а про goreng всё понятно без перевода: индоевропейский корень слышен и через толщу веков.
Стоило повесить трубку, ливень тотчас прекратился. Снов, скорее всего, сидит в каком-нибудь баре и подключён к вайфаю. А у неё опять пустой сектор без рисок… Роутер подмигнул красным глазком. И так по сто раз на дню. Всё-таки ей придётся сходить к хозяину и обсудить это лично. Вайян слишком вежливый.
– Милый, побудешь с Вайяном, ладно? Я ненадолго. Скоро должны привезти еду.
– Купишь мороженого?
– Куплю.
14
Из дома до ворот вела дорожка, вымощенная кремовым кирпичом. Вертикальный участок стены над крыльцом был сплошной полосой застеклён по всей высоте. По обе стороны от неё на втором этаже тянулись балконы спален, соединённые узким карнизом. Над ним на стекле всё ещё были видны отпечатки детских ладоней.
Тропинка до главной дороги отчёркивала рисовое поле от лужайки, где всегда паслись не очень крупные, очень элегантные коровки. На Бали они удивительно стройные и длинноногие, с большущими раскосыми глазами.
Сновы снимали виллу у старого сёрфингиста. Сам он жил прямо у океана в традиционном доме из дерева с пальмовой кровлей, спрятанном от посторонних глаз за индуистским храмом. Проходя мимо храма, Анна привычно вздрагивала от свастики на воротах. Хотя какие уж там ворота, одно название – просто двустворчатая калитка без всякого намёка на забор. Левее, чуть в глубине, виднелся неясного назначения крытый подиум. Двор Господа полон чудес[60], право слово. У входа сидел под зонтом в чёрно-белую клетку слон из бетона, мхом превращённый в мамонта. Почва под ногами Анны покачнулась.
Через дорогу работал варунг, маленькая дешёвая закусочная для местных. За столиком склонились над лапшой два австралийца, постояльцы хостела. Оба до смешного походили на знакомцев Анны, художников Колю Филатова и Жору Литичевского, разве чуть помоложе. Знакомые лица встречались всюду, даже из телека что-то рычал по-индонезийски смуглый Григорий Лепс в синих очках.
Хозяйка-балийка махнула Анне свободной рукой из-за стойки. В другой была шумовка, которой она что-то энергично перемешивала на огне. Клон галеристки Селиной[61] с маленькой поправкой на расовые различия. Сновы перед закатом часто брали в этом варунге еду навынос. Пикник на закате – любимый местный аттракцион. На их части острова солнце садилось за океан, забрызгивая красками многоэтажные облака, и каждый вечер этот никогда не повторяющийся перформанс собирал на пляже любопытных зрителей. На террасе отельного ресторана туристы заказывали коктейли, для местных приезжал велокиоск с напитками и снеками. Те, кто жил рядом, брали еду и воду из дома.
Анна остановилась перед воротами с номером 21. Очко. Звонка при входе не было, о её визите хозяина оповестил лай балидога. Пёс встретил Анну клыкастой улыбкой и акробатическими прыжками, явно норовя заключить её в объятия и от всей души расцеловать.
Хозяин ограничился приветливой улыбкой. Крепкие жёлтые зубы, оливковая смуглота. Нос немного приплюснут, как у боксёра. Драные джинсы и выгоревшая гавайка. Анна никогда не видела его в церемониальном индуистском облачении – похоже, он всё-таки был не из местных. Беглый, уверенный международный английский, но в чертах лица ничего китайского: значит, не Сингапур. Может быть, Латинская Америка. Или Португалия.
– Cold drink? It's getting hot[62].
О да! Спасибо. Жарковато, в самом деле. Надо не забыть купить мороженого.
Тут она поняла, что вышла из дома с пустыми руками.
Усадив её под газебо, хозяин кого-то окликнул, уже по-французски, и пояснил на английском:
– We're not from here.
– I see…[63]
В садике словно из-под земли выросла барышня с расписным деревянным подносом. Фигурка прямая, как столбик, на вид лет пятнадцать. На маечке стразами выложен вензель D&G. Саронг в желтоватых звёздочках по кумачовому полю. Пластиковый ободок из тех же цветочков поддерживает длинные чёрные волосы. Точно такие живые цветы покрывали стройное деревце у крыльца. Франжипани, оно же плюмерия, популярное в наших краях комнатное растение. Рядом торчало огромное, почти до конька, алоэ.
Фамильное сходство не вызывало сомнений. И если бы только фамильное…
Через мгновение из дому выглянула вторая девчонка, постарше, в розовой длинной рубахе, с таким же цветком в волосах – удваивая дежавю.
– My daughters. We are from French Polynesia, – объяснил наконец хозяин, разлив по стаканам какую-то жёлтую жидкость: – Try[64].
Точно – Гоген! “А,
