данном этапе своего повествования вернусь к описанию основных событий.
Глава IX
Omnia vincit amor, etnos cedamus amori.[73]
He было бы счастья, да несчастье помогло. Возможно, в тот раз эта пословица и звучала цинично по отношению к моему старому другу Михоилю, но ведь это жизнь. У каждого негативного события есть обязательно и другая сторона медали — хорошая. Несчастье — это начало пути к счастью и примеров тому масса.
Прошло одиннадцать дней моего пребывания в Марбелье, но я даже не заметил этого. Время для меня перестало существовать. Каждый день, час, да что там час, почти каждую минуту мы проводили с Мариной вместе. Спали до обеда, ели, опять валялись в постели и ближе к вечеру отправлялись на прогулку с конечной остановкой на нашем любимом месте на берегу Альборан.
У Марины, как и у большинства жителей Марбельи, была небольшая лодка, баркас или как там ее назвать, не знаю, которая была рассчитана на двух человек. Ходила как на веслах, так и с мотором. Небольшой навес посредине суденышка служил убежищем от дождя, местом для употребления пищи и отдыха.
До самого утра мы были во власти стихии. «В лодку садились и в синюю даль уплывали. Море им пело волшебные песни свои. А буря и ветер в них страсть охлаждали. А скалы морские им были притоном любви». Этот куплет из старой лагерной песни «Дочь рыбака» был как раз о нас. Я вспомнил его, когда, однажды, отплыв на приличное расстояние от берега, мы так увлеклись друг другом, что заснули, позабыв бросить якорь. Нас пробудил голос, доносившийся из рупора полицейского береговой охраны.
Новость о том, что у Михоиля умер старший брат Дима, застала нас с Мариной ближе к вечеру, когда мы собирались, как обычно, отправиться на морскую прогулку. У старого еврея было много родственников, но родной брат был один, и это был самый близкий ему человек на всем белом свете. Я хорошо помню, с какой любовью он вспоминал о нем. Хоть брат и болел много лет, и все знали, что дни его, можно сказать, были давно сочтены, тем не менее, это была тяжелая утрата. Теперь наши планы кардинально менялись, потому что Михоиль вместо Марбельи, как было договорено, улетел в Санкт-Петербург, где жил его родственник. Ничего не поделаешь, такова жизнь, теперь оставалось только ждать, когда закончатся похороны. Вспомнился братишка Манула. Как же все закручено в этом мире и все так несправедливо. Один много лет боролся с болезнью, но так и не смог победить ее и умер, второй, здоровый, крепкий парень, полез зачем-то в горы, сорвался и погиб и тем самым принес очень много горя своим близким. Оба покойных имели братьев, были ими любимы, но по-разному распорядились тем, что Бог дает всего раз — жизнью. Я поставил себя на место Манула и Михоиля. Оба такие разные и такие близкие для меня люди. Хоть я и был у матери один, тем не менее, я очень остро почувствовал боль утраты, которая постигла моих друзей.
Мне нужно было немного времени, чтобы настроится на мажорный лад. Несколько дней я обдумывал приемлемые для моих задумок варианты, но ни один из них так или иначе невозможно было реализовать без участия Марины. В конце концов, я принадлежал самому себе. На тот момент я был праздношатающийся бродяга, у которого не было ни кола, ни двора, ни семьи, ни отечества (откуда меня по-хорошему выгнали), ни привязанности, ни надежд, и для меня будущее представлялось таким же беспросветным, как прошедшее, а прошедшее, как настоящее, я находил жизнь однообразной и заботился о ней столько же, сколько о табачном дыме. Я всегда знал, что умру в тюрьме, потому что с детства жил по её законам, воля это или зона — для меня не имело разницы.
Одним словом, я решил открыться Марине, но таким образом, чтобы она ни в коем случае не узнала историю происхождения моих финансов. И мне это без труда удалось. Не буду описывать легенду, которую я заранее придумал и обмозговал. Большую роль здесь конечно же, сыграло общение Марины и Михоиля по телефону. Даже я, будучи конченным скептиком, общаясь по телефону с Михоилем, никогда бы не поверил, что этот человек может иметь что-то общее с обыкновенным вором. Настолько он был интеллигентен и воспитан, а голос так располагал собеседника к позитиву, что это чувствовалось даже на расстояние.
Более того, чему я был несказанно обрадован, Марина предложила мне услуги своего родного брата, который мог мне помочь с приобретением паспорта, но он жил в «Каталонии», которая находился чуть более чем за тысячу километров от Марбельи. Ведь не имея документов я не мог отправляться в дорогу ни самолетом, ни поездом. Но задача была решаемая, к тому же одним выстрелом я убивал сразу трех зайцев. В этой связи хочу добавить, что Марина знала только лишь о деньгах и марках, золотые доллары и купюры в тысячу, пять и десять тысяч я приберег на будущее и оказался дальновиднее, чем предполагал.
Они сыграли очень важную роль в моей жизни, но не будем забегать вперед.
Наши отношения с Мариной вошли в такую стадию, когда я, на правах мужчины, всегда брал на себя решения тех или иных задач. Правда, до этого момента они не были столь значимы, как те, из-за которых обычно возникают ссоры. Марина почти всегда мне уступала. В жизни она привыкла рассчитывать на саму себя, даже не успев узнать, как это — жить под крылом любимого мужчины. В общем, я дал ей денег на новый мерседес, аргументируя такими доводами, которые опровергнуть было невозможно. В частности, они касались моей безопасности. Более того, Марина проявила некоторого рода практичность. Старый автомобиль сдала, доплатила и купила новый. В принципе, это обычная практика европейцев при покупке авто. Можно было, конечно же, и без этих выкрутасов обойтись, копейка гуляла, но так было безопасней, не бросалось в глаза. Город-то был маленький, все знали друг друга.
