места учебы, победы в городских и республиканских олимпиадах, отличный аттестат и прочие достижения позволили отмести любые…»
– Да е-мое, что там еще?
Окно кабинета Карасевича было плотно закрыто и завешено тяжелыми бархатными шторами. Тем не менее с улицы донеслись какие-то крики. Карасевич с неудовольствием отложил золотой паркер, которым писал, налил немного виски из стоявшей у правого локтя бутылки, сделал глоток и, покачав головой, продолжил.
«…отмести любые подозрения. Тем более что ничего, кроме домыслов и прочих предчувствий, наблюдение так и не выявило. Возможно, отрицательный результат был получен в отсутствие полномочий вести за Марусей полноценную слежку.
В деле Аделаиды, напротив, наблюдался устойчивый прогресс. Изучив отчеты агентов, осуществлявших контроль, я с удовлетворением установил, что Аделаида все уверенней демонстрировала равнодушие к жизни и даже, так сказать, апатию. Все материалы ее дела я передал в Комиссию контроля удовольствий…»
Теперь с улицы слышались беспорядочные гудки автомобилей, свист и ритмичное выкрикивание многоголосой толпой какой-то короткой фразы. Карасевич привстал было, чтобы открыть окно и посмотреть, но махнул рукой.
«…и по итогам специального заседания наблюдение было снято. Благодаря профессионализму штатных агентов она даже не узнала, что оно вообще велось. Вот таков подлец Карасевич. Имея все возможности запечь кого угодно с любыми специями, так сказать, и до любой готовности, подлец Карасевич творит добро, не рассчитывая не то что на малейшую благодарность, но даже и на то, что его забота будет замечена.
Считаю, что участие в операции в итоге принесло Аделаиде только пользу, показав ей бесплодность сопротивления наступающему Идеальному будущему.
С высокой вероятностью можно утверждать также, что Аделаида сумела забыть все запрещенные…»
– Да к хренам собачьим, что опять?
Из гостиной раздался жуткий грохот и звон. Карасевич бросил перо и выбежал из кабинета. На ковре посреди осколков лежал кирпич. В окне зияла гигантская дыра. Из рамы торчали длинные зубья стекла.
Улицу внизу затопила толпа. Обтекаемые ею, медленно, как на карнавале, ехали и гудели несколько автомобилей и крытый грузовик. Толпа махала какими-то цветными флагами и выкрикивала какой-то простой плебейский призыв.
Но Карасевич не слушал. В первом автомобиле с открытым верхом он увидел блондинку, с волосами, уложенными локонами. На ней было красное, как перец чили, платье. Машина удалялась, а Карасевич не успел рассмотреть ее лицо.
«…забыть все запрещенные мелодии, ароматы и вкусы. Включая прежде всего вкус пирога. Однако же Служба контроля удовольствий не обладала достаточными ресурсами, чтобы установить и доказать тот возмутительный факт, что, и я практически уверен в этом,
Маруся запомнила этот вкус».
Светлана Костенко
Как соседи поспорили в чате в три часа ночи
У Аллы Яковлевны в три часа ночи неожиданно ожил и затренькал телефон. Сообщения приходили одно за другим. Алла Яковлевна на ночь ставила все чаты на беззвучный режим, но чат жильцов был со звуком круглые сутки: мало ли что может случиться в многоквартирном доме!
– Кто бы это мог быть посреди ночи? – недовольно проворчала Алла Яковлевна и стала слушать записи.
Первые несколько сообщений состояли исключительно из матерных выражений. Дальше пошли уже более разборчивые голосовые записи, из которых Алла Яковлевна поняла, что кто-то из жильцов вернулся домой в не очень трезвом состоянии и чем-то недоволен. Прослушав все сообщения до конца, она уловила наконец смысл: нетрезвый человек выражал недовольство отсутствием мест на парковке. И особенно его возмущал тот факт, что место, куда он много лет подряд ставил машину, было занято.
Другие жильцы тоже, видимо, проснулись от такого количества сообщений и начали реагировать на возмущение соседа.
«А что? Так можно было? Нажраться и навсегда забить себе место на парковке?» – писал кто-то из жильцов в чат.
«Я в следующий раз тоже так сделаю, если мое место кто-то займет!» – отвечал ему другой собеседник.
«А с чего вы вообще взяли, что места на парковке за кем-то закреплены? У нас общая парковка!» – возмущалась женщина-автолюбитель.
«У меня вообще нет машины, дайте поспать!»
«Соседи, а горячей воды только в третьем подъезде нет? Или по всему дому?»
«Че за дятел ремонт делает ночью? Мне прямо в стену сверлят!»
«Сам ты дятел! Все равно разбудили уже, без дела, что ли, сидеть?»
«Соседи, давайте не будем ссориться, если кому-то нужна помощь психолога для урегулирования конфликтов, помните, что я живу в 34 квартире!» – написала какая-то женщина.
«Психолог, а ты медсправку для водителя можешь подписать?»
«Я психолог, а не психиатр!»
«А это не одно и то же? А нафига вообще психологи?»
«Кому надо к психиатру, я могу дать талон, только давайте утром все вопросы!» – в чате появился еще один собеседник.
«А откуда у вас талоны к психиатру?»
«Я заведующая регистратурой в поликлинике!»
«О, богиня, какое счастье, что вы живете в нашем доме! Заходите ко мне в гости на рюмку чая! Можете и психолога прихватить, она вроде ничего, если я ни с кем ее не путаю».
«Ура! Горячая вода появилась!»
Текстовые сообщения внезапно прервала череда звуковых записей от нетрезвого соседа. Он еще сильнее обиделся на тех, кто занял его место на парковке. И прямо сейчас демонстративно справлял малую нужду на машину, которая стоит там, где он всегда парковался. Дословный перевод его бранной речи сделать затруднительно, но он явно хотел провести воспитательную работу с соседями. Чтобы в следующий раз им было неповадно!
Соседи бросились к окнам и на балконы. Все пытались что-то разглядеть в темноте и параллельно выясняли в чате, над чьей машиной надругался нетрезвый водитель.
«Ничего не видно! Не дай бог, если это моя машина!»
«Вызывайте полицию!»
«Давайте выйдем и разберемся с ним по-мужски», – писал сосед, которому вдруг надоело сверлить стену, а руки чесались в поисках какой-либо занятости.
«Соседи, не надо доводить конфликт до рукоприкладства, если вам нужна помощь психолога, могу сделать скидку на коллективную консультацию!»
«Теперь холодной воды нет, не дом, а какое-то исчадие!»
«Уважаемые жильцы! Да ложитесь вы уже спать! Утром разберемся и всех виновных накажем. Записи в чате сохраняются, значит, доказательства угрозы и порчи имущества у нас есть!» – сказала свое слово старшая по дому Алла Яковлевна.
Жители угомонились, но не сразу. Человек двадцать еще посчитало нужным пожелать всем спокойной ночи.
Утром Алла Яковлевна спустилась в кабинет старшей по дому, который был оборудован в подвальном помещении одного из подъездов. Она включила компьютер и начала просматривать записи с камер наблюдения. Картина прошлой ночи была восстановлена и выглядела так. Один из жильцов – мелкий
