обидно было и страшно. Уж прости меня за это, да нет в том моей вины.
Семен Пономаренко, не в силах найти свое место в жизни после трагедии, наложил на себя руки. Его нашли на том самом месте, где когда-то он назначал свидания юной Катерине. На его похоронах никто не проронил ни слезинки – друзей не нажил, семьи как таковой не случилось.
Вдова Семы, Наталья, спустя два года после его смерти снова вышла замуж и неожиданно для всех родила – в сорок пять лет, на самом излете бабьего века.
То ли слова Катерины оказались пророческими, то ли сила эмоций, испытываемых ею тогда, сыграла свою роль, то ли просто следовала одна за другим цепочка совпадений, но род Пономаренко усыхал на глазах. Правда, жива была еще плоть и кровь Семена, дитя горячей и запретной любви Катерины, все детство терпевшая благородство брата, снедаемая мучительной ревностью и мелочной завистью, Лизавета.
Глава 33
– Опять опаздываешь! – с неудовольствием заметил Георгий Михайлович на ухо припозднившейся Ларисе. – Уж десять минут как начали.
– Простите, – запыхавшаяся Лариса никак не могла отдышаться от быстрого бега. – Спасибо, что заняли место!
– Положа руку на сердце – никакой новой или важной информации ты не пропустила. – Виктория Анатольевна, заведующая кафедрой зарубежной литературы, сидевшая по правую руку от Ларисы, мрачно подпирала рукой подбородок. – Сейчас раскачается, потом часа два о посещаемости будет заунывничать, а под конец явит миру новость, с которой и надо было начинать, – заявила она, намекая на велеречивость декана.
Лариса откинулась на стуле и спрятала гудящие ноги под стул. Тонкая трикотажная кофточка ее от пота прилипла к спине, и Лариса с ужасом прижимала к себе руки, чтобы никто не заметил безобразно расползающихся мокрых пятен на подмышках. Вдобавок толстый каблук на туфлях трехлетней давности грозил вот-вот оторваться, оставив хозяйку в неловком положении.
Лариса с завистью оглядела сидящую рядом Викторию Анатольевну. Трудно представить, что с этой дамой безукоризненной внешности мог бы произойти подобный конфуз. Элегантная блузка песочного цвета, строгая коричневая юбка сидели на ней безупречно, а туфли-лодочки и аромат ненавязчивых цветочных духов подчеркивали индивидуальность и придавали манящего очарования всему облику.
Вряд ли такая идеальная во всех смыслах и очень женственная женщина будет бежать всполошенным зайцем вслед за уходящим троллейбусом – как Лариса сегодня, например. И уж точно ей не пришло бы в голову следить за супругой своего непосредственного начальника.
Да, последние несколько недель Лариса ежедневно опаздывала на работу. Следить за соперницей и предполагаемой неверной женой оказалось делом крайне затруднительным и хлопотным, но Лара не сдавалась и втайне надеялась, что ее старания увенчаются успехом.
Ежедневно в восемь утра она занимала наблюдательный пост у дома Георгия Михайловича и, прячась за деревом, ждала, когда объект ее воздыханий уедет на работу.
Он появлялся в начале восьмого – иногда один, иногда с Никиткой. Иногда Лизавета отводила его в садик сама – как правило, это происходило около девяти и исключительно в те дни, когда у Николя появлялся новый дефицитный товар.
Дело их теперь было поставлено на поток: Лизавета находила клиенток и устраивала им примерки на квартире у бывшего супруга, а сам Николя брал на себя все остальное: перевозку товара, хранение, переговоры. Разве мог наивный Георгий Михайлович знать, что прямо под его носом его любимая жена ведет подпольную торговлю? И – двойную жизнь.
Как только машина Георгия трогалась с места, Лариса и вовсе превращалась в зрение и слух. Она всматривалась в каждого выходившего из подъезда, ожидая увидеть спешащую на свидание Лизу.
Но чаще всего ей не везло – Лиза либо никуда не выходила из дома, либо ходила проторенными дорогами – в продуктовый магазин, в детский сад, в парикмахерскую. Лариса совсем падала духом и, потоптавшись у булочной или цирюльни верным псом, поджидающим хозяйку, уходила восвояси – к десяти ей нужно было на работу.
Но чутье – истинное чутье нелюбимой женщины – подсказывало ей, что дело все же нечисто. Бросать свои слежки она не собиралась и даже думала подключить к делу какого-нибудь внимательного мужчину. До настоящего становления частного сыска в стране было еще много лет, но Лариса уже знала – деньги решают все. А ради любимого человека ей ничего не жалко!
– Признайся, появился у тебя кто? – приложив губы к ее уху, спросила шепотом Виктория у Ларисы.
– Нет. Нет! С чего вы взяли?! – Лариса возмутилась так, словно ее обвинили в недостойном поступке. – У меня никого нет! – И она бросила быстрый взгляд, полный горького упрека, на Георгия Михайловича.
– А с того, что ты взяла моду опаздывать! – весело сказала Виктория, подмигивая Ларе. – А раньше за тобой такого не водилось. Ну вот мы и подумали, что кто-то у тебя есть. И отпускать на работу не торопится! – И тонко выщипанные брови ее затанцевали над переносицей.
Лариса прижала мокрые ладони к щекам-булочкам, явственно наливающимся малиновым цветом. Боже, как стыдно и неловко! А впрочем, не сыграть ли ей на чувстве ревности?!
– Вы угадали, – сказала она уверенно, удивляясь тому, как ловко у нее получается врать. – У меня есть друг сердца. И он очень хорошо ко мне относится! – Она удовлетворенно отметила, что Георгий Михайлович с интересом прислушивается к их разговору. А может, ей только показалось?
– Ну тогда, милочка, зайди ко мне на кафедру после совещания, – тихо сказала Виктория. – У меня для тебя кое-что есть.
– Да вы что, Виктория Анатольевна, я в жизни на таких не ходила! – ужаснулась Лариса, разглядывая туфли на необыкновенно высоком и тонком каблуке. – Да я себе ноги переломаю, если надену их.
– Глупости! Умение ходить на каблуках приходит с опытом! – Виктория с сожалением посмотрела на обувь. – Я себе взяла, да не рассчитала с размером. Сидеть в них могу, а вот пройтись по коридору – уже проблема! Так что, берешь?
– Ну, не знаю, – Лариса продолжала колебаться, – надо подумать.
– Что тут думать? – возмутилась Виктория, убирая туфли в коробку. – Обувь, знаешь ли, делает женщину женщиной – смотрела фильм этот новый? А тебе не помешает себя побаловать!
– Зачем? – отбивалась Лара. – Мне и так нормально. Я люблю удобную обувь.
– Ха! Это я знаю, – фыркнула Виктория Анатольевна. – Но, видишь ли, мужчине нравится, когда его женщина носит каблуки. Если честно, я рада, что у тебя появился ухажер. Думала, ты никогда из головы не выкинешь Жорку.
– А что, так заметно было, что я… – бледнея, спросила Лара.
– Уж я-то в этом разбираюсь! – махнула рукой Виктория. – Думаю, многие догадывались, что ты по нему сохнешь. У моей собаки, знаешь, такой взгляд делается, когда я ей косточку показываю. Но вообще – не пара он тебе. Зануда какой-то, побитый молью. Любит, конечно, красивых женщин, – она кинула в зеркало горделивый взгляд. – Но в спутники жизни и даже в ухажеры никогда не годился. Наукой всегда был увлечен больше. Даже странно, что жениться сумел… А ты смотри, не упусти своего! Принарядись, причешись, накрасься – мужики такое любят, и твой, думаю, не исключение.
– Ладно, беру, – решилась Лара. – А можно узнать, где вы все вещи свои покупаете? – робко спросила она, даже не надеясь на то, что Вика сдаст явки и пароли. – Сколько ни искала в универмагах – ну ничегошеньки похожего на ваши наряды!
– Места знать надо, – с жалостью
