Хунвэнь, казалось, что-то почувствовал: – Если вы мне не верите, я могу немедленно снять гипс и показать вам руку. Клянусь, я не притворяюсь.
– В этом нет необходимости. – Сун Босюн слегка улыбнулся. – Гипс накладывали в больнице?
– Нет, в академии.
– В учебном медпункте?.. Хорошо, тогда позволь мне задать вопрос, который может тебя обидеть: что ты делал сегодня с половины девятого до половины десятого утра? – Сун Босюн слегка подался вперед, словно хотел заглянуть внутрь Ма Хунвэня.
– Вы что, подозреваете меня?.. В это время я бегал по дорожке за академией, но подтвердить это никто не может. Я вернулся в спальню после девяти часов, и это может подтвердить мой сосед по комнате. – Голос Ма Хунвэня слегка дрожал, парень выглядел очень взволнованным. – Клянусь, я не убивал этого ублюдка Ли Чжицзе!
– Ублюдка?.. Ты знал покойного? Какие у вас были отношения? – Глаза Сун Босюна заблестели. В это время я заметил, что выражение лица Сюй Линь изменилось – она явно нервничала.
Ма Хунвэнь равнодушно сказал:
– Этот парень преследовал Сюй Линь, но был отвергнут. Он продолжил приставать к ней, и однажды я проучил этого ублюдка. Но он так и не перестал! Несколько дней назад приставал к ней у дверей класса…
– Значит, ты убил его?
– Нет… Пожалуйста, поверьте мне… я не убивал его.
– Перестаньте нести чушь! Не надо просто так обвинять кого-то в убийстве, – вдруг заговорила молчавшая до этого Сюй Линь. – Обвинять Ма Хунвэня в убийстве Ли Чжицзе без каких-либо доказательств – это просто бред!
Похоже, характер у этой девицы был довольно вспыличивый. Сун Босюн, несколько смущенный такой отповедью, сказал с кривой улыбкой:
– В таком случае у нас нет другого выхода. – Сказав это, он медленно встал, а затем жестом пригласил всех следовать за ним обратно в класс.
Сун Босюн выглядел самодовольным, словно у него имелись на руках доказательства вины Ма Хунвэня. Также на место происшествия пришел Чэн Цзылян, декан по учебной работе. Его сопровождали две преподавательницы с факультета живописи – Цзян Шаньшань и Чэнь Сяоминь. Первая была непривлекательной и полноватой, а вторая – молодой и миловидной, с короткими льняными волосами. Если б Чэн Цзылян не представил ее, я принял бы ее за студентку, а не за преподавателя.
– Итак, – обратился Сун Босюн ко всем присутствовавшим, – я скажу вам, почему считаю, что убийца Ли Чжицзе – Ма Хунвэнь. И могу со всей ответственностью заявить, что это не случайное предположение, а результат логических рассуждений!
Ух ты, как это было похоже на Чэнь Цзюэ… Мне казалось, что капитан даже в жестах подражал моему другу. Я обернулся, чтобы посмотреть на Чэнь Цзюэ, и увидел, как тот, скрестив руки на груди, улыбается офицеру Суну.
– О боже мой! – закричала некрасивая учительница Цзян Шаньшань. – В нашей академии появился такой бессердечный студент… Ужасно! Это провал образования! Учитель Чэн, это все ваша вина. Ваше халатное отношение к дисциплине привело-таки к подобной ситуации!
– Как вы можете винить меня? – нервно пробормотал декан.
Чэнь Сяоминь молча смотрела на полицейского; по-видимому, она всерьез испугалась.
– А теперь, пожалуйста, помолчите: я хотел бы поделиться своими мыслями по этому делу. – Сун Босюн с уверенным видом обвел взглядом всех присутствующих. – Я почти уверен, что убийца в данном случае – человек с чрезвычайно развитым интеллектом и высоким уровнем владения живописью. Определенно не сумасшедший, иначе как бы он не оставил нам даже отпечатков пальцев? Так что, думаю, все, что сделал убийца, имеет смысл, в том числе использование красной гуаши для создания рисунка на полу. Вы же не думаете, что преступник – просто последователь Микеланджело, верно? В таком случае с какой целью была дорисована картина? Потому что убийца хочет донести до нас послание: он – человек со свободными руками и ногами! Человек, который умеет рисовать правой рукой! Иначе он не смог бы завершить эту картину. Это был психологический обман, который устроил для нас убийца. Поэтому им является Ма Хунвэнь, чья правая рука не может двигаться свободно!
Да, проницательность капитана Суна по-прежнему была отличной. Выслушав его рассуждения, я захотел поаплодировать. Но тут услышал, как хихикнул Чэнь Цзюэ.
– Это просто смешно! – сердито воскликнул Ма Хунвэнь. – Вы противоречите сами себе. Если у меня повреждена правая рука, как я смог бы закончить такую большую и сложную картину? Я могу попросить вас осмотреть руку прямо сейчас, дабы убедиться, что она действительно сломана.
– Это легко объяснить. Сначала ты пошел в медпункт, чтобы там тебе наложили гипс; но на самом деле твоя правая рука вообще не была повреждена, ты притворялся. А совершив убийство и закончив картину, сломал сам себе правую руку, а затем наложил на нее гипс! Таким образом, если б я проверил тебя сейчас, это лишь доказало бы, что твоя рука повреждена.
Сюй Линь тут же возразила:
– Но Ма Хунвэнь вернулся в спальню после девяти часов. Такая сложная картина не может быть закончена за сорок минут, каким бы высоким ни был уровень художника! Согласно тому, что вы сказали ранее, даже если Ма Хунвэнь убил жертву в восемь тридцать, совершенно невозможно было вернуться в спальню в девять!
– Не волнуйся, я еще не закончил. – Сун Босюн снова рассмеялся, на его лице появилось хитрое выражение. – Я не говорил, что картину на полу тоже нарисовал Ма Хунвэнь. Принимая во внимание фактор времени, я немного скорректировал свои рассуждения. Основываясь на обстоятельствах происшествия, я теперь уверен, что мой вывод верен.
Он сделал паузу и продолжил:
– Давайте вернемся к началу и подумаем о том, почему убийца нарисовал такую картину. Помимо причины, которую я назвал ранее, есть еще одна причина, по которой убийце нужно было создать ее. Чтобы обеспечить себе алиби! Сначала убийца убил Ли Чжицзе, затем раздел его догола и положил тело посреди студии. На этом миссия настоящего убийцы была выполнена. Теперь его сообщнику предстояло выполнить задание – закончить картину, тем самым выиграв ему тридцать минут. И человеком, закончившим это произведение искусства, была девушка Ма Хунвэня, Сюй Линь!
– Вы клевещете на нас! – Услышав, что на Сюй Линь вешают соучастие в убийстве, трусливый Ма Хунвэнь осмелел: – Все, что вы сказали, – чистая фантазия! Никаких доказательств!
– Могу повторить еще раз: все, что я сказал, – это логические рассуждения, а не воображение. Я могу объяснить вам, почему знаю, что Сюй Линь – ваша сообщница. У двери студии лежал тюбик масляной краски зеленого цвета «Марли». Мы установили, что именно эта краска была у покойного. Она, должно быть, упала туда во время нападения. Другими
