чем-то напоминал жителей Кучжольчхори, поговорить о пустяках, выпить чаю, угостить мульхве, перемыть косточки соседям, рассказывать ночь напролет старые истории, сходить посмотреть на какое-нибудь редкое зрелище, поделиться чем-нибудь сладким, мгновенно поднимающим настроение… Я достала кусочек сабле, спрятанный в кармане на черный день, и откусила. Во рту растекся знакомый ореховый сладкий вкус.
Близился рассвет, заказов почти не было. Проголодавшись, я направила мотоцикл к любимому круглосуточному магазину. План на день я уже почти выполнила, поэтому смысла спешить не было. С оживленной улицы я неторопливо свернула в переулок, когда мимо пронесся мощный мотоцикл.
– Опасно же…
Я проводила взглядом удаляющийся силуэт и заметила знакомый автомобиль.
– Не может быть…
Белый фургон быстро проехал мимо и повернул в сторону парка на набережной Ханган. Я тоже прибавила скорость и рванула следом. Нельзя его упустить. Внутри наверняка сидят три бабушки, которые по ночам едят свиные ножки и крем-суп том-ям из модного ресторана. Я знала, что в огромном городе тысячи белых фургонов, и через пару минут, скорее всего, пойму, что ошиблась. И все равно, мне казалось, будто я еду рядом с ними. И этого было достаточно, чтобы почувствовать себя счастливой.
Расстояние сокращалось. Я крепче сжала руль, увеличивая скорость. Когда мы въехали на мост, впереди показались огни парка. На секунду я отвлеклась и не заметила тонкий слой льда, блестевший под уличными фонарями. Колеса заскользили, а руль вырвало из рук. Меня сбросило с мотоцикла, и я рухнула на дорогу.
Внутри шлема слышалось только мое тяжелое, ровное дыхание.
Мир замер.
* * *
– Компьютерная томография не выявила серьезных травм, но мы не можем исключить сотрясение. Рекомендую вам остаться в больнице под наблюдением. Когда придут ваши родственники?
– У меня никого нет. Но, доктор, я уже начинаю думать, что, возможно, бессмертна. Не могу умереть, даже если очень этого хочу.
– Да.
– Что? Вы согласны?
– Нет.
– То есть при сотрясении еще и бред бывает, да?
Врач не ответил, лишь рассеянно нацарапал пару строк в карте, развернулся и упорхнул в соседнюю палату. Я осталась лежать, уставившись в потолок и перебирая в памяти супергероев из фильмов. Перед глазами всплыли накачанные руки бабушек из Кучжольчхори. Может, я чем-то похожа них? Обладаю неубиваемым телом, например! Я почувствовала, как внутри меня растет сила. Попробовала приподняться, но поясницу пронзила, словно молния ударила, боль:
– Ауч! Черт, больно… Так себе из меня супергерой.
Тихо скрипнула дверь. Может, врач вернулся, чтобы сообщить, что у меня все-таки сотрясение или, наоборот, что я супергерой. С трудом мне удалось повернуть затекшую шею.
– Привет, Кан Хогу.
В палату вошел Тхэсу с коробкой из десяти бутылочек фруктового напитка. Слезливое выражение, которое он демонстрировал перед Чоной, исчезло без следа. Вместо него на лице расцвела привычная нагловатая ухмылка. Он плюхнулся на стул. Хрустнула крышка.
– Жажда замучила.
Тхэсу подмигнул и одним глотком осушил бутылку.
– Куда ты ночью так спешила? Представляешь, как Чона перепугалась, когда ей позвонили из полиции? У нее сегодня важная встреча, поэтому я пришел вместо нее, – безостановочно тараторил Тхэсу, словно между нами не было ни тени неловкости, обиды или ненависти. – Но, честно говоря, тебе же лучше. Ты ведь когда-то была от меня без ума. Поэтому наши тесные партнерские отношения просуществовали так долго. Верно?
Тхэсу ничуть не изменился: без стука врывался в чужую жизнь и хозяйничал там, как вздумается. Когда-то мне казалось, что его появление – подарок судьбы. Я ни разу в жизни не любила и не чувствовала себя нужной, поэтому приняла эту связь за любовь. Хотя он видел во мне лишь удобного партнера. Я же боролась, цеплялась и верила в несуществующие отношения.
– Эй, Хогу. Чона кое-что мне рассказала, так что давай, выкладывай про тех бабушек-монстров. Забавно же. Почему они, интересно, отказались от легких денег?
– Не смей называть их монстрами. И почему это я Хогу, а Чхэсу?
– Ха, забавно. А ты тоже стала сильнее? Поднакачалась?
Он оглядел меня с ног до головы и, ухмыляясь, вытащил из коробки еще одну бутылку.
– Почему ты Хогу? Причин много. Дай-ка подумать… А вот: даже когда виноват я, извиняешься ты.
– Еще.
– Я могу продолжать бесконечно. Например, ты уступила подруге парня, который тебе нравился, потому что вы же семья.
Тхэсу затрясся от смеха, а во мне закипал гнев. Однако он был прав. Я была мягкотелой дурой.
– По дороге сюда я вдруг подумал, что мы с тобой связаны так же крепко, как ты с Чоной.
– Вот как.
– Давай обнимемся. Ноги же у тебя не сломаны, встать сможешь.
Тхэсу сунул пустую бутылку обратно в коробку, поднялся и раскинул руки. Никогда не знаешь, что он выкинет дальше. Когда-то я позволяла ему управлять мною, как тряпичной куклой, высасывать до последней капли.
– Мы обнимемся, и ты все поймешь. Если почувствуешь искру, наше партнерство продолжится. Идет?
Я села в постели. Босые ступни коснулись холодной плитки больничной палаты. По спине побежали мурашки. Голени закололо. Говоря словами Тхэсу, я определенно почувствовала искру. Сделала шаг вперед. Он, криво ухмыляясь, наклонился, распахнув объятия.
– За Чону…
– За какую еще Чону? Что ты…
Я вспомнила движение, которое отрабатывала в углу Комнаты встреч во время просмотра турнира ММА. Чуть согнула колени, опустила центр тяжести. Повернула тело вправо, отвела локоть назад. Сжала кулак, представляя, что сжимаю камень, и выпрямила руку, не забыв про себя прошептать: «Я – пружина, рвущаяся вперед». Развернув закрученный корпус, я нанесла точный удар прямо в челюсть.
Бах!
Хруст разрезал тишину. Тхэсу рухнул навзничь. Розовая, тягучая слюна описала дугу и упала рядом с ним на пол. Идеальный апперкот.
Удар оказался настолько сильным, что он не сразу смог подняться. Корчился на полу, пытаясь прийти в себя. Кулак, которым я врезала ему в подбородок, ныл, и я впервые осознала: тому, кто нападает, тоже бывает больно. И от этой запоздалой мысли мой гнев вспыхнул с новой силой. Я затрясла рукой:
– Кажется, я и правда что-то почувствовала.
– Совсем спятила, дура! – зарычал, вскакивая, Тхэсу. Я понятия не имела, что делать дальше. В голову лезли самые мрачные картины, поэтому я медленно потянулась к кнопке вызова медсестры. Тхэсу сжал кулак и пригрозил мне. Было страшно, но я твердо решила, что извиняться не буду. Ни за что. Крепко зажмурилась.
– Что за!
Крики Тхэсу заставили меня открыть глаза. Он застыл в воздухе и отчаянно дергал ногами.
– Ёнчхун?
Женщина в черном дождевике, очках и маске держала Тхэсу, но я сразу же ее узнала.
– Та самая старуха-монстр, о которой ты расспрашивал.
Она вышвырнула Тхэсу из больничной палаты и с грохотом захлопнула дверь. Через окошко я наблюдала, как он удирает по коридору на четвереньках.
– Вы все видели?
