Сзади сестра окликнула:
– Сэм! Сэм. Сэмми! – Потом догнала и схватила за локоть. – Прекрати!
Сэм круто развернулась.
– Сама прекрати.
– Я-то хоть стараюсь вести себя нормально. А ты топаешь ножкой и орешь на моих друзей. Неужели нельзя продержаться жалких три часа? Неужели я многого прошу?
– А, – скривилась Сэм, – понятно. Ты хочешь, чтобы я вела себя нормально, обычно, чтобы притворялась, прямо как ты.
Элена отпустила ее руку, но продолжила с тем же напряжением:
– Я прошу тебя не устраивать скандал хотя бы на время церемонии прощания. Просто попытайся.
– Ладно, буду как ты, – заявила Сэм. – Ты же моя ролевая модель, образец. Подскажи, что именно мне делать? Уверять, что все в порядке? Загнать нас в такую долговую яму, что, по твоим же словам, мы никогда оттуда не выберемся? Солгать собственной сестре миллион раз подряд? Переспать с чертовым Дэнни Ларсеном?
Сэм швыряла обвинения в сестру, но в глубине души надеялась, что та будет все отрицать, что у нее сделается изумленный вид, что она возмутится: «О чем ты, я бы никогда…» Но на самом деле лицо сестры стало только жестче и на нем прибавилось возмущения. Значит, так и есть. Она встречалась с Ларсеном. И скрывала их роман.
– Как ты могла, – выдохнула Сэм.
В желтых лучах солнца Элена казалась вырезанной из побеленного камня. Почти такая же бледная, как мать, когда они ее нашли.
– Как я могла что? Раз в жизни сделать что-то приятное для себя, а не посвящать всю свою жизнь тебе и маме?
– Я тебя не просила…
– Ты делала хуже, чем просила, – возразила Элена. – Ты ожидала этого. Вы обе ждали, что я буду идеальной, никогда не проявлю слабости, не пожалуюсь, будто я создана исключительно для того, чтобы заботиться о семье, и у меня нет ни одной собственной потребности…
– Нет, слушай, это ерунда какая-то, – перебила Сэм. – Именно ты решила, что у нас все так будет, ты сказала, что не нужно ни с кем заводить отношения.
Тут Элена прямо-таки фыркнула. Безобразный звук, он ей совсем не шел.
– Ага, еще в школе. Когда тот человек жил с нами. Потому что… Сэм, такие заявления делают испуганные дети, это не правило на всю оставшуюся жизнь.
– Неправда. – Они с сестрой тогда установили множество разных правил. Они обо всем договорились, и Сэм с тех пор каждый день своей жизни рассчитывала на эту договоренность.
– Мы больше не дети, которые придумывают, какими станут, когда вырастут. Мы взрослые. У меня есть друзья, обязанности, я с кем-то сплю.
– С Дэнни Ларсеном. – Теперь презрительно усмехалась уже Сэм. У нее получалось естественнее.
Элена закатила глаза.
– И не рассказываю я тебе о своих делах именно поэтому: ты не в состоянии это переварить.
– Не выдумывай.
– Ты никогда не любила Дэнни. Грубила ему. При каждой встрече, даже в детстве, ты его оскорбляла или говорила этим твоим притворно вежливым голоском. Временами ты ведешь себя очень надменно. Зачем мне терпеть твои придирки из-за того, как и с кем я провожу время?
– Просто смешно, – разозлилась Сэм. – Я прекрасно отношусь к Дэнни. – Ее пальцы у него на бедре. Мягкий взгляд Дэнни и завитки бороды. – И ты ведь знаешь про нас с Беном – ну, то есть я тебе всё рассказываю.
Элена пожала плечами.
– Допустим. А вот я не всё.
Она говорила легко, даже небрежно. За спиной у Элены несколько человек вышли из клуба, направляясь к машинам, взметая ногами облачка пыли. Пустые тележки для гольфа выстроились в ряд. В свете вечернего солнца красота сестры и ее усталость были еще заметнее. От ноздрей ко рту у нее протянулись слабые морщинки.
– Ты думаешь, что я тебя не поддерживаю, – произнесла Сэм. – Что я вечно от тебя чего-то требую. Но ты неправа. На самом деле я… Мне все равно, какие там у тебя друзья, но ты никогда не найдешь более преданного человека, чем я. Я все эти годы старалась сделать так, чтобы твоя мечта сбылась.
Ведь так и выглядит любовь. Разве нет? Пусть даже они с сестрой спорят или тратят время на случайных мужчин, главное – это их связь. Матери больше нет, и у Сэм и Элены осталась только их осиротевшая семья, долгое и драгоценное сестринство.
Но Элена ничего не хотела понимать. Она только переспросила:
– Какая мечта?
– Уехать.
Элена затрясла головой. Вот буквально затрясла.
– Этого не будет.
– Понимаю, – кивнула Сэм, – ты мне объясняла про дом, про долги, мы… я понимаю. Но нельзя сдаваться. Я вот не собираюсь сдаваться. Мы как-нибудь да сможем вместе выбраться.
– Ты не слушаешь, – вздохнула Элена. – Я не говорю, что мы не сможем уехать. Я говорю, что не хочу.
Ее сестра. Ее путеводная звезда. Элена навсегда застряла здесь, на острове Сан-Хуан. Подает салаты вместе с Кристиной, платит минимальные взносы по счетам, прокрадывается к Ларсенам, чтобы тискаться с Дэнни, и больше ничего. Она ведь сама говорила, что ужасно устала, и не врала, – Сэм ничего не понимала. Ее саму долгие годы поддерживала вера в будущее, поэтому она не представляла, насколько все плохо, даже когда сестра ей жаловалась.
За сегодняшний день сердце Сэм разбивалось несколько раз, но тяжелее всего ей стало именно сейчас. Когда она поняла, до какой степени сестра сломлена и обессилена.
– Не надо так говорить.
– Почему? Это правда.
Здесь, на парковке, вдруг стало ясно видно, какой Элена станет к старости: тощей и бледной, красота уйдет, и от нее останется только воспоминание. Волосы у сестры побелеют, хотя мама так и не поседела. День за днем этот остров будет высасывать у нее силы.
Элена сказала:
– Видит бог, жизнь на острове не идеальная, зато тут есть то, чего больше нигде нет. То, что я люблю.
Ты что, действительно любишь Дэнни Ларсена, хотелось закричать Сэм. А потом она поняла: нет. Все эти нелепости Элена говорит не потому, что ее тянет к сыну соседей. До таких рассуждений ее довело нечто другое. Более странное и дикое. Зверское.
35
Домой из клуба пришлось идти по следам сестры – по тропе до Американского клуба, где Элена ходила каждый день. Сэм шагала как в бреду. Пройдя вдоль границы площадки для гольфа, а потом по границе роскошных усадеб, она свернула на Кэттл-Пойнт. Тропа углубилась в лес. Путь пересекали цепочки муравьев. Паутина задевала лицо и руки. Приходилось стряхивать ее с кожи. Все тело зудело и чесалось.
Под кроссовками все время попадались корни, а в голове крутились слова Элены. Горе, постигшее их на прошлой неделе, слишком придавило сестер. Времена, которые раньше
