в клубе полный день, Сэм боялась, что семья потеряет значение для сестры. Приходя домой, Элена рассказывала о коллегах. Похоже, она сближалась с ними куда больше, чем с ребятами, с которыми они росли. Она переехала из общей спальни сестер в гостиную и чаще сидела в телефоне. Сэм ограничивало расписание старшей школы, а перед Эленой открывалось все больше перспектив, и Сэм боялась, что однажды эти перспективы совсем заслонят ее для старшей сестры. Как-то днем после уроков Сэм пешком добралась до гольф – клуба, пролезла на пыльную парковку и уселась на капот их машины. Она делала домашние задания и ждала, пока выйдет Элена. Тянулись часы. Наконец из дверей гриль-бара вышла сестра в компании двух других официанток. Увидев Сэм, она выпрямилась и улыбнулась.
В тот день они сели в машину вместе, Элена на место водителя. От нее пахло жиром, алкоголем и сахаром. Глаза у нее сияли.
– Мне было скучно, вот и решила зайти в гости, – пояснила Сэм.
– Как мило, – отозвалась Элена. Она помахала в окно одной из официанток и пристегнулась.
– Как тут, интересно?
– Да. Люди прикольные.
– Мне стоит сюда тоже пойти работать? После школы.
Элена выехала с парковки.
– Если хочешь, – бросила она небрежно.
Сэм наблюдала, как сестра выруливает по земляной дороге из клуба так уверенно, будто всю жизнь этим занималась.
– Я просто пытаюсь понять, что будет, когда я окончу школу. Что мы будем делать?
– Время еще есть. Не накручивай себя.
– Нет, я серьезно, – настаивала Сэм. Элена покосилась на нее, оторвав взгляд от дороги, потом снова уставилась вперед. Сэм почувствовала, как в горле что-то задрожало. Она весь день сидела на уроках одна, среди людей, с которыми у нее не было ничего общего, следуя правилам, которые к этому моменту уже презирала. Если нельзя вернуться в прошлое, когда мама была совершенно здорова, а сестры целыми днями гуляли где хотели и открывали для себя тайны острова, то пусть хоть будущее станет не хуже. Или даже лучше. – Не хочу, чтобы мы расставались, – сказала она. На последних словах голос у нее дрогнул, и сестра наверняка это заметила. – Что мы будем делать?
Той ночью, когда Сэм перед сном вышла посидеть на диване с Эленой, та изложила новый план: работать и ухаживать за мамой, а потом продать дом и перебраться в тихое спокойное место. Сэм знала, что сестра придумала такой ответ, чтобы ее утешить. Но идея была вполне реальной.
Элена вернулась к сестре, к неразрывной связи между ними, потому что Сэм потребовала этого. И сейчас случится точно так же. Скорбь, деньги и эта жуткая тварь оторвали от нее Элену, но Сэм не позволит ей уйти слишком далеко. Да, сестра призналась, что ей нравятся и другие вещи, но в конечном счете собственную сестру она должна любить больше.
Поэтому Сэм еще раз все исправит. Отринет то, что отвлекает Элену, – смерть, долги, Дэнни Ларсена. Медведя. Сестра говорила, что с ней не случалось ничего чудеснее, но, когда медведь исчезнет, Элена увидит, сколько всего замечательного ждет их в будущем. И вернется к Сэм.
36
На следующий день менеджер снова попросил отработать двойную смену. Сэм согласилась не раздумывая. Ей очень нужны были преимущества четырнадцати часов работы: и деньги, и время. Перед рассветом на пассажирской палубе тихо, можно сосредоточиться и подумать. Сидя в пустой столовой на привинченном к полу пластиковом стуле, Сэм листала почту на телефоне, чувствуя через подошвы кроссовок гул двигателей парома.
Бен подошел и сел напротив.
– Привет.
Сэм подняла голову от телефона – она как раз просматривала письмо, которое только что написала Мадлен.
Привет, хочу Вам сообщить, что медведь берет еду у моей сестры и ходит за ней до работы и обратно. И, как Вы слышали, он убивает домашних животных. Так что проблема никуда не делась. Его поведение ставится все более навязчивым, это опасно, и властям нужно срочно разобраться.
У Бена были темные круги под глазами.
– Работал прошлой ночью? – спросила Сэм, и он кивнул. – А когда последний раз спал?
Он сонно моргнул и улыбнулся.
– Вздремнул около часа. Надо же, какая ты заботливая.
Сэм снова переключила внимание на телефон и нажала «Отправить». Письмо исчезло. Ветер над водой отнесет его Мадлен.
– Да, я такая.
Паром гудел. Шум, который он производил, двигаясь вперед, заполнял тишину между ними, делал ее знакомой, выносимой. Сэм ничего не имела против того, чтобы Бен сидел рядом, пока он не открывал рот. Сквозь столовский дух – молотый кофе, микроволновка – она чувствовала запах Бена. Дезодорант, стиральный порошок и одеколон. Застарелый сигаретный дым. Простое удовольствие телесной близости.
Но Бен, конечно, все испортил.
– Как у тебя дела? Как прошла поминальная церемония?
– Круто. Обалдеть как весело.
Он выдохнул сквозь зубы. А что она должна была ему сказать? Что ревела в три ручья, что видела маминого бывшего, по-дурацки полапала соседа за ногу и разругалась с Эленой, как никогда в жизни? Что под конец дня наорала на медведя гризли и пообещала уничтожить его, пока он не уничтожил их?
Они с Беном часто тут сидели, когда у нее было мало клиентов, а он успевал выполнить текущие дела, и притворялись, будто делятся друг с другом секретами. Он рассказывал, как шастал по району с друзьями, как они крушили скамейки и рисовали граффити на стенах. А она дарила ему лучшие свои воспоминания о Сан – Хуане: пляжи, фермы, леса, долгие прогулки. Как они росли, думая, что остров – это весь мир, а они с Эленой его правительницы, королевы, насквозь просоленные морскими ветрами.
Но теперь Сэм нечего было рассказать Бену. Она больше не могла смотреть в прошлое. Ей хотелось побыть одной и сосредоточиться на будущем. На его спасении.
– Думаю, по окончании сезона я уйду с парома, – сообщил Бен.
Сэм оторвалась от экрана.
– Правда?
Он пожал плечами. С мешками под глазами он выглядел взрослее, меньше походил на мальчишку. У Сэм екнуло сердце. Это ведь Бен, такой веселый – и красивый, – в перчатках, кепке и спасательном жилете; втягивает канат на палубу, прижимает ее к себе.
– Не знаю, – пожал он плечами, – такое ощущение, что пора двигаться дальше.
– Тут я тебя понимаю, – отозвалась Сэм.
– Подумываю поехать обратно в Орегон. Один знакомый работает там на ферме. Говорит, платят очень прилично.
Он столько всего увидит, чего не увидит она.
– Круто, – сказала Сэм.
Спина Бена повторяла изгиб пластикового стула, широко расставленные ноги в ботинках упирались в пол. Оконные стекла вокруг них дрожали в рамах.
– Хочешь
