со мной?
На пароме в такое время было очень тихо, но Сэм показалось, что она неправильно расслышала.
– Что?
– Поедешь со мной? Осенью.
Но ведь нельзя же…
– Я…
– Ты постоянно говоришь, что хочешь свалить отсюда, – напомнил Бен. – Понятное дело, пока мама болела, ты не могла никуда поехать. Но теперь… может, что-то изменилось.
Сэм не знала, что сказать.
Бен продолжал:
– Ты мне нравишься. Мы неплохо ладим, разве нет? И там найдется работа, а у меня есть жилье. Может, ты этого и ждала.
– Я не могу, – выдавила Сэм. – Нет.
Лицо у него изменилось, вернулось мальчишеское выражение. Она не знала Бена в детстве, но, возможно, так он и выглядел, таким вот уязвимым.
– Ладно.
– Это очень… – Сэм запнулась, пытаясь подобрать нужные слова. Такого от Бена она не ожидала. Вот бы трудный разговор сейчас прервался долгими нудными расспросами какой-нибудь семейки европейских туристов про лаванду и органические вина! – Спасибо, что предложил, но, Бен, я не… Мы всего пару месяцев знакомы.
Он выпрямился, оторвав спину от стула.
– Слушай, я знаю. Я тебя не замуж зову. Просто… В мире есть не только Сан-Хуан. Тебе тут не нравится? Тогда необязательно сидеть на острове и ненавидеть свою жизнь. Можно что-нибудь делать. Знакомиться с людьми. Иногда менять мнение. Пробовать новое. И хотя ты не принимаешь меня всерьез, ты мне все равно нравишься, поэтому, если захочешь попробовать сделать что-нибудь вместе, я буду только рад.
Внутри у Сэм снова екнуло – в животе, в груди. Крошечная частичка души жадно встрепенулась: а почему бы и нет? Когда паром пристанет в Анакортесе, можно сойти вместе. Солнце тогда уже взойдет. Перед ней откроется все тихоокеанское побережье, зеленые деревья, пронизанные солнцем. У Бена все так легко получается. И она тоже сможет, как он и сказал. Сможет измениться.
Но это было просто мимолетное ощущение. Сэм оторвала взгляд от Бена, и ощущение исчезло. Парень встал, и она отвернулась. К кассе направлялся клиент, и Сэм тоже поднялась, чтобы его обслужить. К тому моменту, как она пробила покупателю яблоко и пирожок, Бен ушел.
Светало. Сэм обновила почту, держа телефон под прилавком. Она думала, инспектор прочитает письмо только через несколько часов, но трубка завибрировала и, к изумлению Сэм, в почтовом ящике появился ответ. Она открыла его, затаив дыхание. «Здравствуйте, Сэм, – писала Мадлен. Почему она не спит? – Спасибо за откровенность, я ее очень ценю». Сэм торопливо продолжила читать.
Я полностью понимаю Ваши тревоги. Мы, со своей стороны, займемся поимкой животного, установкой меток и его перемещением.
Но, честно говоря, проблема в Вашей сестре. Перемещение ничего не исправит, если медведя научили, что люди – лучший источник пищи; перевезенные в другое место звери почти всегда возвращаются. И когда животное снова появится, его расценят как угрозу и убьют.
Единственный реальный способ исправить ситуацию – изменить поведение Вашей сестры. Ее действия не только неразумны, но и незаконны. Я могу передать дело в офис шерифа – максимальное наказание за подобное нарушение составит девяносто дней в тюрьме, – но сомневаюсь, что это исправит ситуацию. По нашему опыту, эффективнее всего работать совместно с представителями общественности, а не против них.
Я бы очень хотела сотрудничать с Вами в этом вопросе, Сэм. В конце концов, именно Вы ближе всего к Элене.
Не хотите ли вместе с сестрой приехать в наш отдел в Милл – Крик? Встретимся втроем и обсудим, как лучше всего поступить. Расходы на дорогу оплатят.
Думаю, вам обеим сейчас не помешает некоторое время провести вдали от дома. И мы можем вместе постараться убедить Вашу сестру в ошибочности ее поведения. Наверное, так будет лучше всего. Мы сможем избежать трагедии.
Сэм аж рот раскрыла, и язык сразу пересох. Она сглотнула и подумала: черта с два. Инспектору она написала только для того, чтобы специалисты из отдела напугали медведя и заставили убраться отсюда. Пусть привезут собак, метки и дротики с транквилизаторами, прогонят его, как много лет назад представители государства прогнали того человека, заставили уйти из дома Сэм и Элены. Разбираться с последствиями придется самим сестрам, но и ничего, не впервой, они разберутся. Так и надо поступить. А вот предложение Мадлен вообще ни в какие ворота не лезет.
Их будущее подразумевает Сиэтл, Сол-Дак, широкие просторы Калифорнии, лыжи, свидания и прогулки. И никакого Милл-Крик. И уж точно никаких встреч с Мадлен. Что она там про тюрьму говорила? Совсем спятила? Не надо было ей писать. Сэм не позволила ответу Мадлен хоть на секунду зацепить ее, как зацепило предложение Бена (ведь если бы инспектор могла вытащить их отсюда, дать Сэм совет, объяснить Элене, что к чему, если бы она могла помочь…). Нет, нет. Через несколько секунд Сэм написала: «Проблема не в моей сестре, а в людях вроде Вас. Держитесь от нас подальше».
И отправила. Солнце едва взошло, а Сэм уже хватило чужих глупостей. Чтобы успокоиться, она открыла в браузере опрос. Интернет еще тянет, за несколько минут она успеет. Сэм почти на автомате прощелкала вопросы о том, чем она любит перекусывать и сколько тратит в неделю на продукты. Хватит тянуть. Будущее должно наступить. А значит, здесь, на Сан-Хуане, у Сэм есть только один способ освободить их с сестрой.
37
Слишком жаркое солнце успело зайти к тому моменту, как Сэм вернулась с работы. Большинство окон дома выглядели темными прямоугольниками, светилось только окно гостиной. Наверное, Элена уже закончила вечернюю уборку. Когда Сэм захлопнула дверь машины, звук этот унесся к деревьям. Где-то сверху пролетела летучая мышь.
Утром Мадлен еще раз написала ей. Так же коротко, как и сама Сэм: «Ваш лучший и единственный выход – повлиять на Элену». Эксперт по дикой природе. Ну надо же. Что эта женщина вообще знает о медведях?
Сэм отперла переднюю дверь. Не успела она разуться, как услышала голос Элены с дивана:
– Поздно ты сегодня.
Сэм спихнула с ноги второй кроссовок.
– Не так уж поздно. Просто позже обычного.
– Иди посиди со мной, – попросила сестра.
В доме теперь было совсем тихо без постоянного шума кислородного баллона в маминой спальне. Сэм пошла в гостиную. Доски пола поскрипывали у нее под ногами, стены дома вздыхали. Сэм устроилась на диване рядом с Эленой. Сестра сидела с подушкой на коленях, худая, усталая и царственная. Волосы у нее были убраны в пучок, как обычно после душа.
– Ты, наверное, много дел сегодня переделала, – сказала Элена.
– Да не особенно. Как обычно.
Ноги у Сэм болели. Сколько бы она ни
