тряпья лежала Полина. Это не был сон спокойного человека, это походило на обморок. Он взял ее тонкое запястье и прислушался, считая пульс. Низковат.
– Вы с своем уме? – спросил он. – Зачем вы дали ей таблетки?
– А что мне было делать, она стала истерить, дверями хлопать, бить посуду, бросила в меня лампу, потом заявился Антон с ружьем, и мне уже не до нее было.
Сергей поправил одеяло, погладил светлые волосы, помолился про себя.
– Вызовите «скорую», – сказал он на ходу. – И полицию.
Ночь была темнее, и воздух был тяжелее. Сергей спешил, дышал поверхностно и оттого казалось, что надышаться он не может. Он все-таки позвонил епископу и его помощнику. Но никто не ответил. Господи, почему я? Что я могу сделать? Чем я могу помочь этим людям? Ты уже некоторым помог. Спас девочку. Но я мог не вмешиваться. Я мог не трогать никого. Не трогать Котовского, и он бы не причинил ей боль. Это не так. Они жили во лжи. Он обманывался. И она. Теперь у них есть шанс. А как же Машенька? Я толкнул ее в лапы зверю. Все было не так. Ты не видишь целой картины. Ты забрал ее бабушку. Ты не дал ей шансов. Ты рассуждаешь как еретик. А с кем я говорю?
Сергей остановился и осмотрелся. Луна освещала дорогу, вдоль которой стеной рос камыш. Сергей шел уже около часа. Он поежился то ли от холода, то ли от страха. Точно так же он шел несколько месяцев назад отпевать бабушку Матвея. Ноги так же промокли. Куртка едва ли грела, коньяк давно испарился. Вернуться бы в теплую кухню Люси и Катуси и слушать их трескотню.
Матвей стоял на дороге. Собранный и встревоженный. Сергей не хотел его вмешивать, но выбора у него не было. Выбор есть всегда. И какой же?
– Отче?
– Ты должен позаботиться о Полине.
– Что с ней?
– Уже все позади, но она будет сбита с толку. И нужно, чтобы кто-то был рядом.
Матвей покраснел. Даже ночью это было видно. Ты же обещал ему протекцию. Изыди, бес.
– И поговори с мамой об отце.
– А как же вы? – спросил Матвей.
– Я?
– Выглядите так, будто уходите.
– Ухожу?
– Зачем вы повторяете за мной вместо того, чтобы сказать?
Сергей замолчал.
– Отче? Отче! Что с вами?
Сергей повертел головой. Бесы? Что за бред? Кто сказал, что бред?
– Иди домой, Матвей.
– Благословите, отче.
– Сам.
Сергей не смог посмотреть в глаза Матвею, он развернулся и почти побежал от него. В легких жгло. Это еще что? Задумал сбежать? Отстань, тварь! Нет тебя. Меня-то, может, и нет, а вот ты есть. И где ты сейчас. Сергей попытался осознать. Где он? В поле? Что он делает в поле? Бежит, срезает путь. Куда он бежит? К реке. Зачем ему река? Омыться. Окунуться трижды, чтобы смыть наваждение. Усталость. А потом найти Антона и предотвратить большой грех. Наваждение? Усталость? Ты сам-то в это веришь? Я верю в Господа моего. А твой Господь в тебя верит? Не смей говорить о Нем. И отсохнет язык того, кто помянет Его всуе. Мой язык не может усохнуть, его ведь нет. Господи, что со мной? Не тревожь Его понапрасну. Сгинь, изыди, исчезни. Отче наш… Не трать молитвы. Они бессильны. Пустые слова. Ведь Бог не ответит. Ответит! Всегда отвечает! Если Бог отвечает тебе, то у меня для тебя плохие новости. У тебя шизофрения. А знаешь, какая следующая стадия? Не хочу знать. Не надо. Надо. Ты начнешь видеть. Что видеть? Не будь наивным. Знаешь же. Не знаю. Давай сыграем в игру. Не хочу играть. Отстань. Отче наш… Меня увидишь. Нет. Ну же, открой глаза. Не хочу. Открой, тебе понравится. Нет. Я уверяю, что понравится. Нет, уйди. Господи, где ты? Думаешь, Он ушел? Нет. Не знаю. Разве Он может уйти? Разве Он не вездесущ? Да, вездесущ и всемогущ. Господи, не остави меня! Хватит клянчить! Открой глаза. Нет. Когда-нибудь придется. Я никогда не открою глаза. Это серьезный зарок, тебе придется их выколоть. Значит, выколю. Ну, тише, тише. Жаль твои прекрасные глаза. Чтобы прозреть, можно и лишиться глаз. Ты говоришь уже как одержимый. Я и есть одержимый. Демоном! Изыди. Тише, тише. Если б ты взглянул на меня, тебе бы стало легче. Ты даже посмеялся бы. Не буду я смеяться! Ну знаешь, посмеяться ведь не грех. С тобой грех! Со мной? А кто я? Демон! Бес! А ты открой глаза, и все увидишь. Чтобы видеть грех, не нужны глаза. И что же нужно? Душа! Мы зашли в тупик. Я тебя оставлю.
Сергей глубоко дышал, стараясь успокоить биение сердца. Осторожно он открыл глаза. Бескрайнее поле вокруг. Он не мог понять, где находится. Нашел телефон, удивившись, что не потерял его. Пропущенные звонки от Вики и Ксан Ксаныча. Три часа утра. Что-то случилось. Он перезвонил. Почему-то сначала тестю, но тот не ответил. Вика ответила сразу. Она сказала, что проснулась от ужасной тревоги и, когда не смогла дозвониться, побежала к родителям, потому что оставаться наедине с этими мыслями оказалось невозможно. Сергей слушал ее полушепот в родительском доме и чувствовал, как что-то сзади приближается. Он не слышал шагов, нет, но чувствовал, что кто-то или что-то стоит за его спиной. Терпеливо и даже интеллигентно ждет, когда он закончит разговор.
– Папе вид на жительство дали, – говорит Вика.
– Это хорошо.
– Да.
– А мама?
– Мама с ним, конечно.
– А ты?
Вика молчит. И Сережа умоляет ее говорить. Не молчать. Боишься меня?
– Папа нашел покупателя.
– А как же ты?
– Он говорит, что меня все равно выдавят. Тех, кто мог еще помогать, уже нет. А новые законы меняют рынок. На перестройку нет ресурсов.
– Что это значит для нас?
Что-что? Уходит она!
– Помнишь, я рассказывала про клинику?
– Да!
Ничего ты не помнишь!
– Я хочу попробовать.
– Это отличная идея.
Ничего не выйдет!
– Ты правда так думаешь?
– Да, конечно. Я знаю.
А ты хорош!
– Сережа, выслушай меня внимательно. И не перебивай. Обещаешь?
– Обещаю.
Интересно, что за козырь она припасла.
– Я тебя теряю.
В кои-то веки она права. Не смей так о моей жене!
– Не перебивай, ты обещал. Какой же глупой я была. Какой надменной. Но это в прошлом. Не перебивай. Я знаю, что ты любишь меня. Но мне нужно больше. А я только теряю.
Неожиданно.
– Прости, что не говорила тебе. Ты не заслуживал этой ноши.
А сейчас-то зачем рассказываешь?
– Сколько? – спросил Сергей.
– Ты обещал не перебивать.
– Сколько? – крикнул он.
– Шесть. – Вика заплакала. – Я не хотела причинять тебе боль. Не хотела напрасно обнадеживать. Я всегда чувствовала, что ничего не выйдет. Но каждый раз молилась, чтобы мои чувства меня обманули. Он не дал нам детей.
