А Скалдин - Рассказ о господине Просто

Бабушка не хочет беспокоить телеграмму. Она не верит в бумажки, она верит в людей - управляющий, усатый и седовласый человек.

- А Ниночка человек?

? А у Мэри есть сердце?

- Филиберт, я тебя зову.

Филиберт поводит ухом и спит.

Когда девочка быстро подошла, почти даже подбежала к берегу пруда и увидела за ним на веранде бабушку и кота, она вспомнила, что нужно было идти по другой дороге, так как через пруд на веранду не попадали.

- Ведь здесь не пройти. Надо кругом - я забыла,- сказала она в трубу.

- Иди прямо, через воду,- ответил человек.

Девочка знала, что пруд неглубок, всего ей по грудь, но кто же так ходил?

- Нет, нельзя, - возразила она.

Труба дёрнулась к пруду и дёрнула за собой на воду и девочку. Девочка не замочила даже туфелек - ноги переставлялись прямо в воздухе, на вершок от воды; дно золотилось песком от солнца, песок был рябой, а поверхность воды совсем гладкая. Мелкая рыбёшка крутилась в воде - неизвестно зачем ведь она же не могла там вырасти.

Бабушка подняла голову, увидела Ниночку над водой и вскрикнула, вскочив:

- Ах!

Филиберт проснулся, взглянул прямо и просто сначала, но потом выгорбил спину, ощерился и сказал:

- Фырр, фырр! Я не люблю глупостей.

И когда сказал - труба вдруг брякнулась в воду, разбрызгивая её, а освобождённая Ниночка - бултых!

Её вытащили сразу - было же так неглубоко.

Я не знаю, искали ли в воде трубу и следовало ли её там искать.

* * *

- Лука Лукич! у вас трубка погасла,- сказал Мастер Ха, закончив свой рассказ.

- Трубка-то что,- ответил Лука Лукич, выколачивая её о ружейный ствол,- скажу я вам, что вы и говорили, как "Хороший рассказчик доброго старого времени", но тенденций ваших скрыть не могли и никакими художественными подходами их не искупили. Всё у вас очень слажено и оттого даже неприятно. Не понимаю, к чему это? Символика - не символика. Господин Просто, конечно, поражённый насмерть буржуй или, по-вашему, проприэтер. Небрежение его к Марксу довело вас до того, что вы фамилию вашего гномика вывели из одного корня с Марксом; затем, старые, мол, не понимают, а молодые очень даже свободно разговаривают. Пошёл покупать щёточку - значит, украл её, потому что "собственность есть кража". И солидный управляющий, и бабушка из другого мира - все налицо. Любовь же или ни к чему или вы хотели показать, что от неё никак не уйдешь и она появляется везде, где её не ждут. И труба - это не Маркс, а любовь. Крепкая, как перец. Сингапурский. Кстати, вы же знаете индусскую скульптуру? Вот откуда эта труба и этот Сингапур. Потом воззвания к народам Востока...

- Не спорю,- перебил Мастер,- конечно, вам виднее, но что бы вы заговорили, если б вам пришлось в самой настоящей жизни встретиться с булочником из булочной против фонаря?

- А это что же, Хронос? - спросил Лука Лукич.

? Как хотите понимайте,- закончил свои мысли Мастер.

Но Лука Лукич ещё добавил с сердцем:

- Вы даже газету и ту не забыли: "Кафегеская химия" у вас от ваших взглядов, что революция не только экономический сдвиг, но и химико-физиологический процесс.

Потом набил две трубки, и они закурили. Из-за стога сена, под которым лежал пикет, показался лунный серпик. Часовые за оврагом перекликнулись.

Март 1919 г.- октябрь 1924 г.