особого успеха. Мысли о «Затонувшем судне» и пропавшем мужчине не покидали меня. На самом деле она была женщиной, мошенницей, и все ее слова были сплошной ложью.
Я знала, что это может стать зацепкой и новым стимулом. Прошло уже семь лет с тех пор, как я написала свой последний роман, и как писатель я практически иссякла, но чутья потерять не успела. История, достойная романа. Я хотела перенести ее на бумагу. Нет, точнее, я хотела прочитать историю, которую напишу сама. Если бы я еще могла писать, все бы наладилось. Моя поставленная на паузу жизнь началась заново. Я все еще не теряла на это надежды.
В последний день недели я отправила Чжин сообщение с просьбой встретиться. Вскоре пришел ответ: «Увидимся в то же время, в том же месте». Мы снова встретились в кафе «Второй этаж». Девушка была в блузке с вышивкой и темно-синих широких брюках. Она только закончила работать. Чжин была фотографом в близлежащей студии для детей.
– Вы хотели мне что-то рассказать? – спросила она.
– Да, извините, что так внезапно…
– О нем?
– Да, верно, – я немного замялась, а она слегка подалась вперед.
– Говорите уже…
– Как вы знаете, я писатель, – произнесла я, положив руки на стол. – Но уже давно ничего не пишу. Сижу перед чистым листом и не могу выдавить из себя ни строчки. И так уже много лет, – я говорила, подбирая каждое слово. – Но после нашей встречи я не могу выбросить из головы вашу историю. На протяжении всей недели мне казалось, что я буквально застряла в ней, и вопросы только множились. Я хочу понять, откуда берут начало его постоянные обманы и ложь. И это не простое любопытство. Для меня это своего рода ребус.
– Ребус? – переспросила Чжин, проницательно разглядывая меня. – Вы хотите сказать, что планируете написать о нем роман?
– Да, если это возможно.
– Так вот в чем было дело, – с легким разочарованием произнесла она.
– Я хотела попросить вас показать мне дневник, который он оставил.
Она отвела взгляд к окну.
– Не знаю. Хотел бы он этого?..
На мгновение воцарилась тишина. Я нервно сцепила руки. Наконец девушка повернулась ко мне и сказала:
– Но есть одно условие. Когда вы закончите роман, сначала покажите его мне. Без моего согласия вы не должны издавать книгу.
– Хорошо, обещаю.
– Я отправлю вам его дневники. И если хотите, то и остальное тоже.
Через несколько дней доставили большую коробку с вещами Ли Юсана. Книги, блокноты, записную книжкe, документы и шесть дневников. Что-то парадоксальное было в том, что женщина, которая жила фальшивой жизнью, вела дневник. Но, возможно, именно это было единственным способом не запутаться во лжи. Дневники, записанные до этого от руки в тетрадях, с момента переезда к Чжин превратились в распечатки с компьютера. Пачка белоснежных листов, скрепленных зажимами, казалась наполненной тайной – от нее даже будто исходило белое свечение. На обложке мелкими буквами было написано имя: «Ли Юми». Я несколько раз произнесла это имя про себя. Оно было безжизненным, словно опустошенная чаша.
Моя дочь, заглянув вместе со мной в коробку, заметила лежащую на самом дне матрешку и радостно воскликнула. Деревянная кукла в традиционном русском наряде была украшена яркими камнями. Я вместе с дочерью начала извлекать куклы по очереди и раскладывать их на полу в гостиной. Одна матрешка внутри другой, и каждая меньше предыдущей; а когда появилась матрешка размером с арахис, я с восторгом открыла и ее. Внутри была куколка с горошину. Она отличалась от остальных, на лицах которых красовались улыбки. Я положила ее на ладонь и внимательно присмотрелась, но так и не смогла понять, что значит ее сложное выражение.
Глава 2
Расстроенное пианино
Ли Юми родилась в ателье. На дворе стоял май – на небе ни облачка, и все вокруг утопало в зелени и цветах. Мать принесла отцу, который работал целыми днями напролет без выходных и отпуска, поесть, когда вдруг почувствовала резкую боль внизу живота. Напуганный муж уложил жену на заваленный тканями диван. Белое хлопковое полотно тут же окрасилось в ярко-алый цвет. На крики прибежала соседка из магазина импортных товаров напротив. Быстро оценив ситуацию, она подняла юбку роженицы. Она причитала, как же это возмутительно – отправлять жену, которая вот-вот родит, за обедом. Ребенок скоро должен был явиться на свет, поэтому нужно было срочно отправляться в ближайшую больницу. Отец в полуобморочном состоянии попытался поднять жену, но та закричала как раненый зверь: малейшее движение причиняло ей боль. Между окровавленных ног на мгновение показалась голова малыша и снова исчезла.
Соседка решительно велела закрыть ателье. В пыльном помещении повсюду валялись обрезки ниток и ткани, единственным относительно приличным местом была примерочная – туда портной и перенес жену. Следуя указаниям, он вскипятил воду и нашел чистую ткань. Через двадцать минут все закончилось. Мать потеряла сознание. Отец завернул младенца в египетский хлопок. Родилась совершенно здоровая девочка – на каждой ручке по пять пальчиков.
Малышку назвали Ли Юми, в честь бабушки. Имя в приютских записях – все, что осталось у портного от матери. Сам он был человеком неграмотным и с ранних лет работал в ателье около американской военной базы. К тридцати годам он вел весьма достойную семейную жизнь. Его жена тоже выросла в приюте. Она была глухой и умственно отсталой, остановилась в развитии на уровне семилетнего ребенка. Однако выглядела весьма счастливо, вечно витая где-то в своих фантазиях, а муж и не жаловался.
Прошло уже десять лет со свадьбы, но детей у пары так и не было. Портной даже начал сомневаться: достоин ли он? Он никогда не думал, что станет отцом. Единственными примерами для подражания в его жизни был директор приюта, который то и дело поднимал руку на детей, будучи в дурном настроении, и старший портной, заставлявший десять лет работать почти задаром. Мужчина трудился не покладая рук, копил и к сорока годам открыл самое большое ателье в округе. Заветная мечта ребенка из детского дома сбылась.
Портному казалось, что он испытал уже все горести и радости жизни, но в душе все равно что-то затрепетало, когда в сорок пять лет он взял на руки дочь. Он до последнего думал, что жена просто поправилась и даже не подозревал о существовании ребенка. Пара была безграмотна, поэтому свидетельство о рождении помог заполнить сын соседки. В благодарность портной сшил ему костюм.
Девочка росла здоровой, не болела, но
