на его руке невидимые линии.
– Я не знаю, кто ты, как я могу бояться?
Не понимаю, как у Дерека получается так хладнокровно справляться с ситуацией. Оливия озадачена еще больше. Она кладет аптечку на столик на балконе и ждет, пока Дерек скажет нам, что делать.
Сиа весело смеется.
– А ты прав… Я Белая Роза, а ты?
– Ледяной принц.
– Терпеть не могу принцев, не понимаю, почему она так о тебе заботится. Может, из-за твоих глаз, мне они тоже нравятся.
Она говорит с пугающим безразличием: дистанцируется от самой себя, как будто это другой человек. Она выглядит так же, как Сиа, но от нее исходит какой-то другой, мрачный свет. И будто в подтверждение она царапает ручкой плечо Дерека. Смотрит на него, ждет реакции, но Дерек не двигается, просто мягко улыбается. Оливия встревоженно делает шаг к ним, но я ее останавливаю.
– Пусть он с ней разбирается. Если мы вмешаемся, то она может испугаться, – шепчу я.
Она кивает. В этот момент из сумки Сии раздается мелодия телефонного звонка. Это Том? Человек, который всегда хочет знать, где она и не влипла ли опять в неприятности.
Я отхожу на несколько шагов и отвечаю на звонок. Кажется, Сиа ничего не заметила.
– Алло?
Не отводя взгляда от этой сцены из фильма ужасов, я слышу голос в трубке.
– Алло! Кто это? Где Сиа?
– Я ее друг…
– Можешь позвать ее? – голос взволнован. Оливия подходит ко мне, я не отрываю взгляда от Сии. Она любуется крошечными каплями крови, выступившими из царапины на руке Дерека. Он не показывает ни страха, ни боли. Позволяет Сии, а точнее Белой Розе, играть в свое удовольствие.
– Она… плохо себя чувствует. Могу я узнать, кто вы?
Том сразу же понимает, что я имею в виду.
– Это она? Белая Роза? Вы должны немедленно вколоть ей успокоительное, в ее сумке есть шприц. Она всегда носит его с собой для безопасности. Она уснет через несколько секунд. Я собираюсь приехать.
Очевидно, происходящее здесь для Тома не неожиданно. Видимо, Сиа настолько привыкла жить с этим демоном, что всегда носит с собой седативное средство.
Оливия берет сумку Сии и, покопавшись в ней, достает небольшой шприц на десять миллилитров.
– Только не дайте ей понять, что собираетесь ввести ей успокоительное. Она может навредить себе, чтобы остановить вас. Не верьте ей, она очень хитрая. Я уже выезжаю… пожалуйста, не допустите, чтобы она причинила себе вред.
– Мы должны ее усыпить? – Оливия тоскливо уставилась на шприц.
– Думаю, это обычный порядок действий для Сии и Тома. Ты справишься?
Она кивает, снимая с иглы защитный колпачок. Мы подходим к балкону, Сиа все еще сидит рядом с Дереком. За последний месяц они и слова друг другу не сказали, а сейчас болтают как ни в чем не бывало. Ледяной принц внимательно слушает ее и отвечает на ее замысловатые вопросы. Из царапин, которые ему нанесла Сиа, сочится кровь, но, кажется, его это не беспокоит. Она все еще держит в руках перьевую ручку, но все ее внимание приковано к ледяному принцу. «Будто он ее игрушка».
– Теперь я понимаю, почему ты ей нравишься. Ты способен их замораживать.
– Кого замораживать? – мягкий голос Дерека отвлекает ее.
– Цепи. Разве ты не знаешь? Сердце Сии сковывают цепи, окропленные кровью Белой Розы. Ловко она придумала попытаться заморозить их с помощью тебя… но это не сработало, потому что я все равно пришла.
Внезапно она обрывает себя на полуслове, из ее горла вырывается протестующий крик. Глаза наполняются яростью, она пронзает Дерека бешеным взглядом. Взглядом человека, который осознал, что его предали. Оливии удается подкрасться к ней сзади и, не издав ни звука, вколоть успокоительное ей в плечо. Сиа начинает заваливаться вниз, но Дерек подхватывает ее. Он осторожно берет ее на руки и несет на кровать.
– Надо перевязать ей руки, она потеряла много крови. Вы вызвали врача? Эти порезы нужно зашить.
Оливия пытается остановить кровь бинтами, я достаю антисептик. Дерек вынимает ручку из ее руки. Он тоскливо смотрит на нее.
– Скоро приедет Том, он знает о ее состоянии. Это он велел нам вколоть ей успокоительное. Оказалось, Сиа всегда носит шприц с собой, – объясняю я.
Оливия всхлипывает.
– Она носит с собой успокоительное. У других девушек сумки набиты косметикой, а у нее… у нее… – слезы текут по ее щекам.
Я смотрю на безвольное тело Сии. Кто бы мог подумать, что ведьма скрывает в себе столько боли, столько зла. Мне вспоминается тот день, когда я спросил ее о самом большом страхе.
«Белая роза, запятнанная кровью, вот мой самый большой страх».
– Кто бы мог подумать. Мы привыкли считать ее сильной, бесстрашной, а не… такой… – Оливия вытирает слезы, текущие по ее лицу.
Дерек поправляет волосы Сии и нежно гладит ее по голове:
– Это и есть твое бремя, Сиа?
Глава 15
Спрашивали ли вы себя когда-нибудь, какова самая страшная боль на земле? Ответ – в истории матери, родившей мертвого ребенка.
Она произвела на свет холодного, безмолвного малыша. Вместо громогласных воплей ребенка в тот день раздавались только завывания матери, которая держала на руках уже закончившуюся жизнь.
Она молилась небесам, облакам, земле и солнцу… но никто не мог вернуть ее сына к жизни. Они пытались ей объяснить, что он был мертв уже какое-то время и что все девять месяцев он готовился не к жизни, а к смерти.
Но все же она чувствовала его жар, и в ней разгоралась сила львицы.
– Ваш сын вознесся ангелом на небеса, синьора, – сказал врач, надеясь успокоить ее.
– Он уничтожит небеса тем же огнем, которым сжег мое сердце.
Эти слова донеслись до души ребенка, и в ответ, повинуясь инстинкту, он испепелил небеса – от боли, которая опаляла его душу. Его прокляли и навсегда изгнали из рая.
Он известен как Люцифер, проклятый ангел… ангел, породивший величайшую боль на земле.
Люцифер
Сиа
Я умирала много раз.
Это не так страшно, как говорят. Думаю, человек так боится смерти, потому что в ней много неизвестного.
«Будет плохо? Будет больно?» – спрашивает он.
Он уверен, что смерть – самое страшное зло. Он игнорирует, что сущность боли сплетена из горьких слез и отчаянных криков… забывает об истории Люцифера. Если он узнает, что смерть не причиняет страданий, то он не будет бороться за жизнь. К сожалению, инстинкт выживания вписан в человеческую природу
