с начала времен. Представьте себе мир, в котором нет инстинкта самосохранения, мир, в котором не страшно умирать, нет нужды бороться, воевать, сражаться с заклятыми врагами. Не нужно цепляться зубами за жизнь, достаточно закрыть глаза и упасть в теплое и одновременно холодное небытие другой реальности. В конце концов, насколько страшно спать? Смерть – это просто сон, от которого не пробуждаются.
Кто бы ни стоял у истоков всего этого, он устроил все так, что человек боится смерти и воспринимает ее как поражение. На самом деле это самое маленькое зло.
Жить – это слышать каждый крик страдающей души. Жизнь утомительна, жизнь – это боль, которая меня пугает. И далеко не все понимают это. Такое может понять только тот, кому вынесен приговор.
Я умирала много раз.
И много раз я воскресала. Я умоляла, чтобы мою душу выключили, но судьба отказала мне в таком удовольствии. «Ты еще не закончила отбывать свое наказание, ведьма». И в этот раз я опять… воскресаю.
– Ты очнулась? Тебе больно? Что ты делаешь? Тебе нельзя вставать. – Том? Я тру глаза руками.
– Либо у меня галлюцинации, либо ты действительно притащился сюда за мной, Том, – бормочу я измученным, хриплым после сна голосом.
Он садится на край кровати и гладит меня по ноге.
– Это мне вместо «спасибо»? Ты, как всегда, очень мила.
Я чувствую, что у меня сильно болят руки, и осматриваю их. Они перевязаны. Это означает только одно… приходила она. Белая Роза повеселилась, но, по всей видимости, не сумела осуществить задуманное. Боль обжигает мою кожу.
Том объяснил, что вызвал врача, чтобы тот наложил швы и выписал болеутоляющие. Я растерянно осматриваю гостиничный номер: как я сюда попала? И где Оливия?
Том протягивает мне руку и помогает сесть.
– Ты жива благодаря твоим друзьям, они ответили на мой звонок, и я объяснил, как помочь тебе. Я сразу же приехал.
Мои друзья? Худшее в возрождении – не помнить, что произошло. Я пытаюсь не обращать внимания на пульсирующую боль, но она настолько сильная, что мне приходится закрыть глаза и глубоко вдохнуть. Оливия заходит в номер с подносом, полным еды. Она видит, что я сижу в кровати, и тут же улыбается, пытаясь скрыть беспокойство.
Она ставит поднос на тумбочку и наклоняется ко мне.
– Ты как? Голодная? Я принесла тебе завтрак. – Она заботливо вскрывает джем и намазывает его на тосты. Это она позвонила Тому?
Я вздыхаю.
– Ты с ней познакомилась. У тебя на лице это написано, – у меня вырывается стон, когда я пытаюсь подвигать руками. «Как глубоко она порезала меня на этот раз?» – С этой тварью и ее чертовыми царапинами.
Оливия вкладывает тост в мою руку.
– Так ты говоришь о своем альтер эго?
Я откусываю от тоста.
– А как еще о ней говорить? «Ах, как здорово, меня навестила прелестная девушка, порезала мне вены на руках, какая шалунья…» Бред!
Том качает головой. Он, как обычно, укоризненно смотрит на меня, пока я поедаю тосты, которые намазывает мне Оливия.
– Дамы и господа, Сиа Карилло снова с нами!
Русалочка улыбается. У нее темные круги под глазами, видимо, всю ночь глаз не сомкнула, но прячет это за своей невинной улыбкой.
Моя ночная рубашка пропитана кровью. Ей это нравится, Белая Роза обожает оставлять царапины, кровь и боль. Она времени не теряет.
– Томми, ты можешь идти, увидимся дома. Оливия, поможешь дойти до ванной? Хочу снять рубашку, она пахнет этой сумасшедшей.
– Ты никуда не пойдешь, я забираю тебя домой. В таком состоянии ты не можешь ехать обратно с друзьями.
Я смеюсь.
– И кто так решил?
Том вздыхает, раздраженный моим упрямством. Я улыбаюсь, и это бесит его еще больше. Он пытается убедить меня бессмысленными доводами, но в итоге сдается.
Оливия вмешивается, пытаясь его успокоить.
– Я за ней присмотрю и, если что-то пойдет не так, позвоню тебе.
Том кивает.
– Спасибо, Оливия.
Я пытаюсь встать с постели, чтобы переодеться. Скоро мы все должны собраться в вестибюле отеля, чтобы ехать в аэропорт, и я, конечно, не могу явиться в таком виде. Я опираюсь на Оливию и дохожу до ванной. Запираю дверь и включаю воду в раковине. Слышу, как хлопает дверь номера: Том наконец-то ушел. Смотрю на свое отражение в зеркале, оно довольно мне улыбается.
– Гребаная сука, – с отвращением бормочу я.
Оставленные ею порезы настолько болезненные, что я даже кран с трудом могу закрыть. Она резала глубоко, а значит, кто-то пытался ее остановить. Когда она чувствует угрозу, то делает плохо мне, а не другим. Она знает, что так остановит кого угодно, знает, что я ее лучший заложник.
– Сиа, все в порядке? – Оливия уже волнуется.
Я отворачиваюсь от своего отражения и начинаю переодеваться.
– Все прекрасно.
Я чувствую мучительную боль при каждом движении. Том знал, что он здесь увидит, поэтому привез мне сменную одежду. После подобных происшествий моя одежда часто пропитана кровью.
Я переодеваюсь с огромным трудом, прикрывая все повязки, чтобы никто ничего не заподозрил. Наношу тональный крем, чтобы спрятать темные круги под глазами: я не хочу никому объяснять, почему у меня изможденный вид… да и как бы я такое объяснила?
Выхожу из ванной. Пол уже чистый, никаких пятен крови. Окровавленные простыни сложены в углу для горничной, все остальное в полном порядке.
– Ты все убрала? Тебе, похоже, нравится наводить порядок.
– Да, это помогает мне отвлечься. Ты как? Хочешь еще что-нибудь съесть?
Я беру сумку и не могу сдержать гримасу боли.
– Я в порядке. Пошли вниз, а то опоздаем на трансфер до аэропорта.
Оливия накидывает мне куртку на плечи, берет одной рукой свой чемодан, а другой поддерживает меня. Улыбнувшись, я иду в сторону лифтов. Интересно, какие указания дал ей Том. «Он вечно преувеличивает».
Мы заходим в лифт, Оливия нажимает на кнопку, и двери закрываются.
– Кто вчера меня видел? – Меня бесит, что я ничего не помню.
– Ты имеешь в виду… кто видел Белую Розу?
– Эта психопатка даже представилась. Как же я ее ненавижу.
Оливию веселит то, как я о ней говорю. Я рассматриваю свое отражение в зеркале. «Блин, я кошмарно выгляжу». Достаю из сумки помаду и крашу губы.
– Когда я пришла после ужина, она сидела на перилах. Я попыталась ее остановить, но она начала резать себя ручкой. Тогда я позвала Идгара и Дерека, потому что не знала, как тебя остановить, и они мне помогли. Идгар ответил на звонок и получил инструкции от Тома.
– Дракончик не умер от страха?
