Сны наяву - Лора Хэнкин

И я знала, что секс с Ноа будет именно таким, каким нужно. Я знала, что не смогу ждать с этим очень долго, но это казалось совершенно нормальным. Секс может быть прекрасным выражением любви, даже если вы не женаты. Я обдумала этот вопрос со всех сторон, и пришла вот к чему: наши тела созданы Богом. Поэтому, поклоняясь друг другу, мы также поклоняемся Ему! Это было совершенно логично. Как же я раньше до этого не додумалась?

Кроме того, когда-нибудь мы поженимся. Папарацци попытаются прорваться на свадьбу. People и US Weekly предложат нам сотни тысяч долларов за эксклюзивные фотографии, но мы откажемся, потому что сделаем это не ради богатства или славы. Хотя, если мы скажем «нет» и захлопнем двери у них перед носом, они наймут вертолет и будут кружить над нами во время церемонии и снимут все, что захотят. Может, нам стоит просто сбежать вместе, бросив шоу и всех остальных.

Однажды вечером я почти назвала Ноа истинную причину, по которой не могла порвать с Лукасом. Весь день на репетиции мы целовались, и меня это сильно распалило. По окончании репетиции, на парковке, в темноте, он оттащил меня в сторону.

– Я не могу… Прости, но я не могу перестать думать о тебе. Ты тоже это чувствуешь. Я знаю, что чувствуешь. Будь со мной.

Иногда мне казалось, что мы настолько близки, что он может читать мои мысли, поэтому я не удивилась, что, как только я подумала о сексе, он тоже заговорил об этом.

– Знай, я считаю, это очень круто, что ты выбрала подождать, – отрывисто, почти с отчаянием в голосе произнес он. – Меня это восхищает. Ну, из-за этого ты даже нравишься мне еще больше.

Хотя его слова больно обожгли меня, в них был смысл. Мне еще в детстве объяснили, что использованных кем-то другим девочек мальчики не очень-то любят. И Ноа все равно был мальчиком – пусть даже лучшим из них. Может, я ему никогда и не скажу, думала я. Я была неплохой актрисой. Когда это наконец произойдет, я смогу изобразить, что это мой первый раз. В каком-то смысле так оно и будет. Это будет мой первый раз, когда я сделаю это из любви, а не для того, чтобы заглушить печаль и ярость потери.

Так что я солгала Ноа тоже. Лгать – как плавать.

Когда мы собрались за кулисами перед выходом в эфир нашего финального выступления, многие делали дыхательную гимнастику, чтобы успокоить нервы. Мне это было не нужно. Я была спокойна. А потом ассистент Майкла включил громкость на телевизоре, и все понеслось под откос.

Когда репортеры упомянули мой дневник, все, что я смогла вспомнить – я вроде написала, что это папа посоветовал мне выкраситься в блондинку. О, нет. Очернит ли это его память? Я много раз об этом думала, но каждый раз впадала в смятение. В любом случае, я знала: он искренне верил, что все, что он делает – только для того, чтобы мне было проще пробиться к успеху. Я уже сообразила, что пора позвонить моему агенту и написать заявление, когда репортеры сообщили, что я называла Лиану шлюхой.

Может, пару раз я так и думала, но теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что это была зависть. Она могла встречаться с кем хотела, и это не вызывало бурления в сети. Но я была уверена, что никогда не писала об этом. Я сделала в блокноте только одну запись. И по мере того, как репортеры продолжали зачитывать «мой дневник», чувство нереальности происходящего охватывало меня все сильнее.

Потому что многие мысли в дневнике действительно звучали как мои. Я представляла Ноа, когда трогала себя. И я злилась на него, когда он устроил дурацкую ссору с Лукасом на глазах у всех, ссору, которая выбесила Лукаса.

– А что он имел в виду, когда говорил: «Ты уверен?» – спросил меня Лукас в тот вечер.

Мы ехали домой – он гнал слишком быстро. (Волновался ли Ноа обо мне, когда я ездила в машине без него? Думал ли о том, как ему придется жить, если я погибну?).

– Уверен ли я, что у меня есть ты?

– Пожалуйста, сбавь скорость, – ответила я. – Пожалуйста.

Он резко свернул на обочину темной дороги, по которой мы ехали, заглушил мотор и ударил кулаком по рулю.

– Я не уверен, Самми!

Тупой звук удара заставил меня зажмуриться.

– Перестань, – пробормотала я.

Это была сказка, которую я никогда не читала, сказка наоборот, где прекрасный принц сбрасывает кожу и превращается в зверя.

– Ноа сходит по мне с ума. А я не хочу ругаться с ним прямо перед финальным шоу, потому что он может все испортить – и мы все тогда пострадаем.

– Может, его как раз нужно испортить. Мне не нравится, что это шоу делает с тобой.

У меня в ушах словно зазвенели колокольчики, предупреждая об опасности. Я постаралась ответить ему как можно ласковее – так, как с ним разговаривала маленькая девочка, которую он встретил в церковном хоре.

– Но дело не только во мне. От этого зависит жизнь многих людей. Кэт, Лиана, все остальные – они останутся без работы, если фильм отменят. Хотя бы ради них я должна сохранить мир между мной и Ноа.

Но и это не успокоило Лукаса.

– Ты такая хорошая актриса, как я могу доверять тебе? – прорычал Лукас. – Ты знаешь, как достает, когда в каждом журнале в этой стране обсасывается, что твоя девушка лижется с другим парнем?

– Поверь мне, пожалуйста, – сказала я и поцеловала его.

Он замер на миг. Затем застонал, выдохнул мне в рот, целуя в ответ. Дыхание его было кислым. Он расстегнул свой ремень безопасности, а затем отстегнул мой.

Я позволила ему затащить меня на заднее сиденье, лапать, толкаться внутри меня своим членом. Я думала о происходящем как о прививке – да, это немного больно, но в долгосрочной перспективе принесет пользу. Я разыграла для него целый спектакль, все время представляя Ноа на его месте.

Стоя в той комнате с зелеными стенами, я слушала этих двух ведущих и стискивала кулаки так, что ногти впивались в ладони – так же, как