ей с рук. Надо найти ее и потребовать, чтобы она извинилась перед людьми.
– Как искать будем?
Илья промолчал. Об этом он не подумал, его занимало только то, как заставить хозяйку дневника сожалеть о написанном.
– Я думаю, по почерку, – не дождавшись ответа, предложил Виталик. – Детективы работают именно так.
– Хорошая идея, – одобрил Илья.
Добывать тетради для сличения почерка оказалось делом долгим и трудным. За две перемены удалось выпросить только две: у Введенской и Зайцевой. Остальные девчонки либо жмотились, либо срочно что-то дописывали, либо их вообще не было в классе до самого звонка.
– Так мы неделю будем копаться, – недовольно проворчал Илья.
– У меня идея появилась, – сказал Виталик. – Сегодня физра! А я освобожден. Вы пойдете играть, а я останусь в раздевалке, мол, надо к презентации готовиться. Проберусь в девчоночью раздевалку и проверю сразу всех.
Илья задумался. Быть застигнутым в девчачьей раздевалке – полгода потом от позора не отмоешься. Но это был хороший шанс. К тому же обида на физрука еще не прошла, видеть его не хотелось. Он не освобожден, но можно ведь просто сбежать.
– Проверим вместе, – сказал он.
* * *
Раздевалки запирались на ключ, но ключи висели тут же, возле дверей. Виталик с Ильей просочились в девчоночью раздевалку и заперлись изнутри. Разделиться не получилось, образец был один, пришлось вдвоем обходить каждый шкафчик. Виталик держал тетрадку с характеристиками в раскрытом виде, Илья доставал из шкафчика сумку и вытаскивал первую тетрадку, что попадалась под руку.
Нет.
Нет.
Нет.
Почти все девчонки писали аккуратно и ровно, но почерк в зеленой тетради отличался особой округлостью букв – не перепутаешь. Илья даже не смотрел, кому принадлежат шкафчики: какая разница, если не совпало. Время шло, не осмотренных шкафчиков оставалось все меньше, а подходящий почерк никак не находился. Илья нервничал. Хоть он и торопился, но на один шкафчик уходило не меньше трех минут.
За дверью послышались приближающиеся шаги.
– А где ключ? – прозвучал растерянный возглас. – Вот блин, опять Юлька в карман положила.
– Валим! – запаниковал Илья.
Но Виталик прошипел:
– Смотри!
Он держал в руках тетрадь, которую только что передал ему Илья. Почерк был очень похож. Не такой ровный, но такие же круглые буквы.
Илья вырвал у Виталика из рук тетрадь, глянул на обложку, быстро затолкал все обратно в шкафчик, и они рванули на выход. Не успели! Едва выскочили, как наткнулись на Лену Корнееву. Та застыла в изумлении и вытаращила глаза:
– Что это вы там делали?
Илья почувствовал, как его кинуло в жар: запылали щеки, даже глазам стало горячо. Он часто заморгал, пытаясь придумать хоть какую-нибудь отмазку. Виталик тоже растерялся, казалось, что все пропало, но тут Лена прищурила глаза и усмехнулась:
– Ясно все с вами. Ладно, я никому не скажу, давайте ключ.
Не понимая, что это ей стало вдруг ясно, и не желая в этом разбираться, детективы бросились наутек. Уже в коридоре, вытирая дрожащими пальцами пот со лба, Илья сказал:
– Соня Хохлова. Тетрадь ее.
– Да ладно! – не поверил Виталик. – Наша скромница?
Соня Хохлова была самой тихой и незаметной девочкой в классе. Маленькая, худенькая, она всю жизнь сидела на первой парте. Училась средне, после школы всегда шла домой, на вечера и в совместные походы ходила редко.
– Такие тихие – они обычно и бывают с двойным дном, – сказал Илья и в сердцах добавил: – Коза. Ну она у меня получит! За все.
* * *
Перед последним уроком Илья подошел к Наташе Соколовой, попросил задержать класс, сказал, что есть важный разговор. Подавляя всеобщее возмущение, Наташа выполнила просьбу, и вот все глаза в ожидании и нетерпении уставились на вышедшего к доске Илью.
– Давай, говори, мы слушаем, – сказала Соколова.
А Илья внезапно растерял все слова. Только что на последнем уроке он спорил с Виталиком, который отговаривал его публично позорить Хохлову, и ему казалось, что все просто и ясно, но сейчас, когда к нему были прикованы все взгляды, сомнение накатило, как волна.
– Аспер, рожай уже, жрать охота, домой пора! – ерзал на месте Резкин.
«Самостоятельности в тебе нет, инициативы, напора», – вспомнил Илья и решительно сказал:
– Недавно была найдена одна очень интересная тетрадь. Не подписанная. Лежала в последнем столе.
– И? – поторопила Наташа.
– И мы с Виталием решили отдать ее владельцу. Но чтобы это сделать, надо было понять, кто это.
– Спросили бы, чего проще, – сказала Аня Митькова.
– Мы бы так и сделали, но сначала в поисках подписи открыли тетрадь. И прочитали то, что написано на первой странице. И это оказалось так интересно, что невозможно было не прочитать дальше.
– Нехорошо читать чужое. Это низко, – сказала Митькова.
– Да погоди ты, дай ему рассказать, – с азартом перебил Резкин.
– Да, низко, – согласился Илья. – Но неизвестно, что более низко: то, что мы прочитали чужие записи, или то, что написала хозяйка тетради. Здесь, – Илья поднял тетрадь повыше и потряс ею, – характеристики на учеников нашего класса! Характеристики издевательские и обидные.
Он посмотрел на Соню Хохлову, ожидая какой-нибудь реакции, но Соня сидела, опустив голову, и задумчиво водила пальцем по столешнице. Ни следа тревоги. «Надо же, какая выдержка», – подумал Илья.
– Я зачитаю вам некоторые отрывки. Кстати, хозяйка тетради величает всех, кого описывает, объектами исследования.
В классе зашумели и засмеялись, но Илья, не обращая внимания на шум, открыл тетрадь и прочитал три самые обидные характеристики: на старосту класса, «непокорную» (Лику Муравскую) и «защитника» (Анну Митькову). Класс примолк.
– Да это просто насмешка какая-то, – пробормотала Соколова, алея щеками.
– Остальные тоже узнали себя, правда?
Аня Митькова, которая громче всех протестовала против зачитывания вслух, смущенно накручивая на палец локон, кивнула.
– А кто там еще? – спросил Резкин и потер руки. – Сказал «а», говори и «б». Давайте узнаем, что там про всех написано.
– Не про всех. Всего характеристик двенадцать. И стоит ли зачитывать остальное? Поверьте, что там все точно так же. И ты, Резкин, там тоже есть, тебя она назвала клоуном.
– Да ладно! – обиделся Резкин, подбежал, схватил тетрадь и, быстро перелистав, прочитал сначала про себя, а потом еще несколько характеристик. – О, Васяткин, я тебя узнал, ты у нас «кудесник».
– Ну хорошо, и что? – спросила Лена Корнеева. – Что ты хочешь-то?
– Я, конечно, сомневался, – сказал Илья. – И Виталий меня отговаривал. Но я принял решение, – он сделал паузу, – и считаю, это справедливое решение: тот, кто это писал, должен объясниться.
– Так кто? Кто этот человек? – растерянно спросила Аня Митькова.
– Хохлова Соня. Это ведь твоя тетрадка, верно?
Соня быстро подняла голову, испуганно огляделась
