детей, и поэтому она должна немедленно привезти их к нему. И только под конец, когда Шейн немного смягчился, он сказал, что если Бетани не врет, что она не спала с Дагом и не принимала наркотики, и если она сию же минуту поклянется вернуть детей, покаяться и подчиниться своему мужу, как велит ей Господь, то путь к спасению,
возможно, еще не закрыт для нее, а если Христос может ее простить, то кто Шейн такой, чтобы отказывать в прощении, да и вообще он соскучился… И вот тогда Бетани произнесла:
– Послушай, Шейн. Я должна сказать тебе еще кое-что. Лия, кажется, сбежала.
Крики и ругань начались по новой.
Во время этой изматывающей телефонной перепалки – связь то пропадала, иногда минут на двадцать, то снова появлялась – Кинник не переставал удивляться, как ловко Бетани справлялась со вспышками гнева Шейна: она ни разу не повысила голос и вставляла фразы наподобие «да, я знаю», «конечно, твои чувства понятны», «будем честны», «в Библии много чего написано, Шейн» и «давай поговорим об этом, когда найдем Лию». И все же Киннику стало очень грустно от того, что дочь слишком хорошо научилась сглаживать углы, отводить удары, парировать весь этот безумный бред Шейна. Теперь Киннику казалось, что он едва знает свою дочь, не понимает, через что ей пришлось пройти за последние десять лет, и стыд снова закрался ему в душу. Они с Брайаном тревожно переглядывались, и, слушая приглушенные крики из динамика телефона, Кинник чувствовал острое желание еще раз врезать своему зятю – но, конечно, и в первый раз это не слишком помогло.
– Это, наверное, ужасно выматывает, – сказал Кинник, когда у Бетани снова пропала связь в районе речки Онен-Крик и телефон соскользнул ей на колени. – Надеюсь, ты понимаешь, что тебе необязательно выслушивать всю эту чушь.
Бетани ничего не ответила, она просто смотрела в окно, дожидаясь, пока снова появится сеть. А потом, прежде чем принять новый звонок, все же повернулась к отцу. Голос у нее был ровный и спокойный:
– Знаешь, что правда выматывает? – И тут же сама ответила: – Твое вечное разочарование во мне.
Эти слова будто наотмашь ударили Кинника по лицу, и без того нывшему от боли. Он открыл рот, хотел что-то сказать, но так и не смог. Кинник встретился взглядом с Брайаном, и тот беззвучно произнес: ну и дела.
Когда они наконец добрались до дома Брайана и Джоани, Бетани, еще переваривающая события дня, похоже, по-прежнему злилась на отца. Она обнимала Ашера, пока тот возбужденно пересказывал матери все, что случилось с ним за последние пару дней:
– …и я упал в ручей у дедушки Риса, и мы поехали на шахматный турнир, но перепутали день, и оказалось, что турнир будет только через месяц, а потом брат Дин отвез нас в Бастион, и мы там переночевали, и я спал в церкви, а потом дедушка Рис забрал нас и привез сюда, и я спал в спальнике, и Билли стащил меня с крыльца, а еще ты знала, что по-салишски мне хэхэнют лет…
Брайан вызвался снова проехаться по округе в поисках Лии. Было всего три направления, куда она могла бы направиться: на юго-восток – к Лонг-Лейку и Спокану, на север – к Спрингдейлу, наименее же вероятный вариант – на запад, на территорию индейской резервации Спокан.
– Там мы еще не смотрели, – призналась Джоани, а Брайан уже натягивал куртку, чтобы поехать в Уэлпинит поискать ее, когда Бетани посмотрела на Ашера:
– А ты что-нибудь об этом знаешь?
– Ну… – Ашер, казалось, на мгновение задумался, а потом смущенно произнес: – Я знаю, что никакой домашки ей не задавали.
В комнате повисла тишина, и тут Джоани резко подскочила.
– Ноутбук! – Она кинулась к книжной полке, схватила компьютер, поставила его на барный стол и открыла. – Она просила мой ноутбук, чтобы посмотреть что-то по учебе.
– Проверь историю, – сказал Брайан, и Джоани провела пальцами по тачпаду.
Кинника охватило чувство неполноценности, преследовавшее его с тех пор, как он два дня назад вышел из леса, – казалось, весь мир в совершенстве владеет этими гаджетами, инструментами для упрощения жизни, – кроме него.
– Почта? – Джоани подняла глаза: – Но у меня нет электронной почты.
– У Лии тоже нет, – сказала Бетани. – Ну… или, по крайней мере, не должно быть.
Она объяснила, что недавно Лия попросила разрешения завести себе отдельную почту, чтобы переписываться с Дэвидом-младшим. До этого она всегда пользовалась общим аккаунтом collins4:19.family – Бетани и Шейн имели к нему доступ, чтобы проверять, как идут дела в школе и не общается ли дочь с кем-то подозрительным.
– Она даже не стала спорить, когда мы сказали «нет», – добавила Бетани. – Наверное, я должна была сообразить, что она просто сделает это тайком.
Они попытались открыть электронную почту Лии на ноутбуке Джоани, но Лия вышла из учетной записи, и хоть им и высветилось имя пользователя, однако пароль все равно никто не знал. После десятка безуспешных попыток угадать его (Ашер: попробуйте «велоцираптор») они сдались.
Бетани надула щеки и тяжело выдохнула. На миг Киннику показалось, что она всерьез подумывает, не вернуться ли ей в рай инков к Дагу – может, даже заказать трип у Шефа-Джефа.
Но тут она сказала:
– Ну, может, мы и не знаем, где она, но я думаю, что знаю с кем.
* * *
Брайан сказал, что всю ночь будет патрулировать Форд в поисках Лии, хотя Бетани и уверяла, что в этом нет нужды. Они с Джоани одолжили Киннику свою вторую машину – старенькую «субару», всю в брызгах грязи и с наклейками Сьерра-клуба[50] на бампере, – чтобы отвезти Бетани с Ашером обратно в Спокан. Кинник надеялся, что они обнаружат Лию дома, в их квартире в северной части города. Когда они добрались туда, было почти заполночь, но никаких следов Лии видно не было. Как и следов Шейна. Он не ответил на последний звонок Бетани, и тогда она оставила ему сообщение на автоответчик, что Лия, скорее всего, с сыном пастора Галлена. Сообщение пастору она тоже оставила, но и он не отозвался.
Ночь в споканской квартире прошла практически без сна. Кинник снова свернулся калачиком на чужом диване, пораженный звуками ночного города, машинами, голосами и лаем собак, яркими уличными фонарями, из-за которых казалось, что на улице бесконечные сумерки. Утром, пока Бетани принимала душ, он пил кофе и рассматривал квартиру. Чак был прав: она выглядела прибранной. Уютной. Обжитой. Трудно было поверить, что они с Шейном жили здесь всего
