взгляд на Сию и только сейчас замечаю, что она застыла в страхе. С выпученными глазами она отступает на несколько шагов, хватается руками за волосы и начинает задыхаться. Не понимаю… что так ее напугало? Я встревоженно встаю. Оливия тут же подскакивает к ней и бережно гладит ее по спине.
Последний курьер ставит на стол передо мной картонную коробку и поднимает крышку. Внутри невероятно жуткий торт: в центре белая роза, по краям кроваво-красный крем. Сиа подходит к столу с таким испуганным лицом, какого я никогда у нее не видел. Она едва дышит, почти задыхается. Ясно, что человек, приславший ей все это, не хотел осчастливить ее, скорее наоборот. У Сии округляются глаза, из ее горла вырывается звук, похожий на сдавленный крик. Мы все взволнованно подходим ближе. Проследив за взглядом Сии, я читаю надпись на торте: «Сыграй для меня, моя маленькая ведьма».
Я не понимаю смысла этой фразы, но Сиа в ту же секунду падает на колени. Ее потерянный взгляд устремлен в пустоту. Оливия бежит искать Тома: возможно, он единственный, кто знает, что происходит, единственный, кто может понять, почему ведьма-демон, которая обычно никому не дает спуску, дрожит от страха перед тортом.
Дерек берет торт.
– Я его выброшу.
Сиа хватает его за руку. Она встает, глаза блестят, на губах улыбка.
– Это подарок, его следует ценить.
Она берет со стола ложку, отламывает кусок торта и дрожащей рукой подносит ко рту. Засовывает всю ложку в рот, не издавая ни звука. Давясь, пытается прожевать. Дерек хочет отобрать у нее ложку, но Сиа равнодушно отпихивает его. Кто бы ни прислал этот торт, он связан с белой розой, которую Сия однажды упомянула: «Белая роза, запятнанная кровью, вот мой самый большой страх».
Гостиная набита белыми розами, но, как будто этого недостаточно, в центре кроваво-красного торта – еще одна белая роза.
«Я “белая роза”, а ты кто?»
Альтер эго Сии, которое порезало ей руки, представилось именно так.
«Разве ты не знаешь? Сердце Сии сковывают цепи, окропленные кровью белой розы».
Фрагменты головоломки постепенно начинают вставать на места. Я смотрю на лицо девушки с черными кудрями, и инстинкт самосохранения подсказывает мне, что нужно запретить ей есть этот проклятый кроваво-красный торт.
Я двигаю торт к себе, подальше от Сии. Она пронзает меня яростным взглядом, который совсем не вяжется со слезами, текущими по ее лицу. Дерек обхватывает ее руками, чтобы удержать, но она пытается вырваться. Ее лицо искажено гневом, но в ее сопротивлении чувствуется некая уязвимость. Словно она втайне подает сигналы о помощи: белые розы, кровь, сказки с плохим концом, вымышленные персонажи.
– Боже мой… – Том врывается в гостиную. Он окидывает потрясенным взглядом торт и белые розы, лежащие на полу.
Он быстро дышит, на лбу выступил пот. За его спиной появляется Оливия. По ее взволнованному виду я понимаю, что мои подозрения подтвердились. Том бросается к Сии, хватает ее за плечи и поворачивает к себе. Он как будто пытается разбудить ее от кошмара.
– Тебе нужно промыть желудок. Немедленно! – приказывает он.
Он пытается силой открыть ей рот, схватив ее за подбородок, но она извивается, кусаясь и царапаясь. Щеки, все мокрые от слез, вымазаны красным кремом. Отсутствующий, потухший и далекий взгляд, кажется, блуждает в каком-то воспоминании.
– Ты меня слышишь? Я не разрешаю тебе это делать, не смей! – Том встряхивает ее несколько раз, но тщетно.
Дерек вздыхает, берет ложку и подходит к торту. Все внимание Сии тут же переключается на него.
– Это подарок, верно? – спрашивает он, погружая ложку в торт. – Его следует ценить.
Он невозмутимо подносит ложку к губам и под потрясенными взглядами Тома и Сии кладет ее в рот. По лицу Сии видно, что в ней происходит напряженная внутренняя борьба. Она крепко стискивает губы и сжимает руки в кулаки. Дерек проглатывает кусок торта и берет еще один. Том делает ему отчаянные знаки, чтобы тот остановился. Сиа испытующе смотрит на Дерека, будто прикидывая, как далеко он может зайти. Дерек подносит к губам второй кусок.
– Стой, ты не понимаешь, что делаешь… – У Тома красные, уставшие глаза. Он не может подойти к Дереку, потому что должен удерживать Сию. Если он ее отпустит, есть риск, что она съест еще кусок торта.
Дерек переводит взгляд на Сию.
– Становится ли тебе от этого чуть теплее? – Он смотрит на нее с улыбкой, от которой она вздрагивает. Кажется, он хочет успокоить ее на им одним понятном языке.
Сиа поворачивается к нам спиной, сует два пальца в рот, и весь торт, который она съела, выходит наружу. Том держит ей волосы и заботливо гладит по спине. Спустя какое-то время жалобный стон слетает с губ ведьмы. Дерек опускает ложку. Он потянул за правильную ниточку, чтобы она отступила, и я даже не понял, как он это провернул. Мне кажется, он понимает Сию гораздо лучше, чем показывает. Я протягиваю ему салфетку, и он выплевывает кусок торта, который держал во рту. Оливия наливает ему стакан воды. Том хочет помочь Сии встать, но она сердито его отталкивает. Не оглядываясь, она взбегает по лестнице в свою комнату и громко хлопает дверью. Минуту спустя звук скрипки разрывает тишину. Но сейчас это не та трогательная мелодия, которая заворожила посетителей в баре, а неприятный и надрывный стон, состоящий из яростных и рваных нот. Сия не дает скрипке передышки под напором боли, которую она выплескивает через инструмент.
Том садится на диван и, запустив руки в волосы, пытается отдышаться.
– Она так давно не играла.
Кажется, он сильно переживает и тоже не знает, как помочь Сии.
Мелодия становится все более резкой и жестокой. Для нее не существует границ. Все ноты разом обрушиваются на наши чувства. Оливия затыкает уши руками. Как будто острые ногти царапают по стеклу. У меня по спине бегут мурашки, я хочу положить конец этой пытке.
Я смотрю на Тома.
– Как ее остановить? – Мне приходится повысить голос, чтобы перекричать шум.
– Никак, она не может ослушаться приказов своей матери. Это мать попросила ее сыграть.
Объяснение Тома помогает мне поставить еще один кусочек на место. «Сыграй для меня, моя маленькая ведьма». Это мать Сии прислала белые розы и жуткий торт. Но зачем?
– Ты боялся, что торт отравлен, вот почему ты заставил ее прочистить желудок, – понимает Дерек.
– Отравлен? Матерью? Как это возможно?.. – растерянно бормочет Оливия.
Музыка становится еще страшнее, достигает заоблачных высот, теперь она похожа на хрипы умирающих мифических существ.
– Думаю, сейчас самое время
