соседней, – выпалила я. – Сами страдаем! Стучались, а они не открывают.
– Не слышат, наверное, – поддержал Илья.
Женщина что-то прорычала, злобно сверкнула глазами как щука, сжала зубы и забарабанила в дверь. Ей открыл Бегемот, стоя на задних лапах. Он щурил зеленые глаза и вопрошающе смотрел на женщину, которая была всего на голову выше его. Вихрь веселья под «Продиджи» чуть не сдул соседку, но она устояла и, набрав побольше воздуха, что есть сил заорала на кота:
– А ну прекращайте свой балаган-маскарад! Весь дом переполошили! На меня уже потолок сыпется! Я сейчас полицию вызову!
Кот плавно моргнул и так же плавно закрыл дверь. И как только женщина по новой занесла кулак, музыка сделалась тише. Соседка выдохнула, точно сдулась, смахнула с волос остатки побелки, победоносно глянула на нас и спустилась на свой этаж.
Через полчаса вечеринка закончилась, и персонажи попросились обратно в свои сюжеты – запереживали, что надолго их оставили. Илья переключил тумблер, так что теперь машина перемещала туда, а не сюда, и закрутил педали. Корпус затрещал, искры забегали, желто-оранжевые дуги завертелись и утянули каждого персонажа. Без них сразу стало пусто и обыденно. Правда, Сэло был счастлив от всех избавиться – он ужасно устал прибираться, хоть и робот, и заряда осталась всего одна палочка. Измотанный, но счастливый Илья, пошатываясь, слез с машины.
– Стой так! – скомандовала я, и Илья замер возле своего «тренажера». Я нашарила в кармане смартфон, сфотографировала его, зевнула и направилась к двери. – Думается, нам всем пора отдохнуть – слишком много впечатлений за день. – Только сейчас я заметила, что уже почти вечер, а я все еще в пижаме. Сэло проводил меня и закрыл дверь.
На другой день у Ильи гостил Саша Привалов – тот самый персонаж Стругацких, который отправился на подобной веломашине в воображаемый мир. Саша искренне восхищался изобретательностью Ильи и отмечал, что без стартера и педали сцепления с реальностью машина выглядит и проще, и понятнее. Илья ликовал – наконец кто-то говорил с ним на одном техническом языке.
Но была и плохая новость: ни Саша, ни другие персонажи не могли вынести из книжной реальности ничего, что не существует в нашей жизни. Стоило им потянуть за собой какой-нибудь предмет, как «портал» блокировала невидимая стена. Тогда Илья сам повадился ходить в выдуманные миры.
Он с горящими глазами рассказывал, как там все иначе устроено – и не надо даже ничего паять. Необходимой деталью может стать любая техническая ерундовина – хоть обглоданный кусок провода. Его нужно приладить к устройству, представить, как оно сейчас запустится, что важно – искренне в это поверить, и – вуаля! – все работает! Сама я не была в выдуманных мирах ни разу – во-первых, никто не приглашал, а во-вторых, побаивалась, что мне настолько понравится, что обратно я уже не вернусь…
Однажды утром в мою дверь постучал Сэло. Он выглядел так, словно внутри у него что-то сломалось. Сэло протягивал сложенную пополам бумажку – письмо от Ильи.
«Привет! – писал он. – В последнее время я почти не бываю дома, потому что, похоже, нашел новый. В том мире я на двести процентов чувствую себя собой – возможно, я просто такой же выдуманный *смайлик* Чтобы вы за мной не шли (да, Сэло, это я тебе), я заблокировал машину для перемещений – теперь ее можно использовать как тренажер. Не волнуйтесь, я могу вернуться, когда захочу, – правда, не знаю, когда это произойдет. Оставляю вам свою квартиру, можете делать с ней что захотите: сдавать, жить сами или перестроить под музей *смайлик* Пока и до встречи!»
– Хм, «привет, пока» – как у него все просто! – хмыкнула я.
– Он не вернется! – завывал Сэло. – Никогда не вернется!
– Тише-тише, успокойся! – приобняла я робота. – Я же здесь, я никуда не денусь! Теперь мы с тобой – одна команда и заживем по-новому, да?
– Да, – крякнул Сэло, – думаю, да.
Мы зашли в квартиру Ильи. Там казалось так пусто, что я сама чуть не завыла, но только шмыгнула носом и оглядела комнату. Компьютер был выключен, микросхемы сгрудились на подоконнике, скрученные чертежи и провода лежали на шкафу. Приборчики все так же валялись на полу без разбора – с аккуратными бирками, как на музейных экспонатах…
Мы с Сэло убрали лишнюю мебель, освежили краску на стенах, расставили книги, прибили новые полочки и разложили устройства. Я убедилась, что каждое работает, – важно, чтобы наш музей был интерактивным. Единственное, что не запускалось, так это машина для перемещений. Я несколько раз садилась на нее, задавала параметры и крутила педали, но результат был один: ноги становились крепче.
* * *
Музей НФ работает в определенные дни и часы. Уточнить расписание на следующий месяц, приобрести билеты и узнать о бесплатных днях посещения можно на официальном сайте. Одновременно в музее могут находиться не больше пяти человек плюс двое детей до тринадцати лет. Трогать и проверять на себе экспонаты – можно, фото- и видеосъемки – только приветствуются.
Первые пятеро посетителей рассказали о музее всем родственникам, друзьям и знакомым, а фото и видео с путеводителем вольного странника, музыкометром, пенфилдовским генератором настроения и, конечно, Сэло взорвали соцсети. С тех пор места в экскурсионных группах разлетаются за минуту и забронированы на два месяца вперед.
К нам заходят как ярые поклонники научной фантастики с татуировками 42, так и совсем далекие от нее люди. Но каждый искренне интересуется экспонатами и отмечает для себя новые книги. А уж в каком восторге дети, я вообще молчу.
Про Илью мало кто спрашивает – всех больше занимают собранные им устройства. Но тем, кто все же интересуется «крестным отцом» музея, я рассказываю историю нашего знакомства с того момента, как Илья несколько дней и ночей изводил меня звуками дрели. А самое забавное, что в машине для перемещений, над которой он тогда работал, я не нашла ни одной дырки.
Рита Коровина
Новый год Беляя
После ночных заморозков на окнах появляются чудесные морозные узоры. Бело-серебряные завитки, тонкие веточки и спирали устремляются от подоконника к верхней раме, в промежутках поблескивая солнечным светом. Во дворе сугробы высотой по колено, не пробраться. Метель. Всюду звенящая, белая тишина новогоднего утра.
Только деду Беляю нет дела до всей этой зимней ерунды. У него полно забот поважнее – следить, кто из соседей первым расчистил снег у сарая, чья дорожка шире, а кто сегодня в отстающих. Недовольно косится он на морозные художества – загораживают вид из
