в непробиваемый скафандр из «Звездного десанта» Хайнлайна и прикладывали ко лбам машину-рассказчицу из «Кибериады» Лема, которая вещала истории прямо из головы.
– Ой! А это кто? – спросила девушка с синими волосами, указывая на фотографию бледного парня возле какого-то велотренажера.
– Илья Кротов, – ответила я.
– Так это он собрал все эти чудеса? – подключилась женщина в горошке. – Простите мне мое невежество, но я совсем не знаю, кто это. Судя по всему, великий человек! Но где же он сам?
– Это длинная история, – вздохнула я.
– А мы никуда не спешим, – сказал лысый мужчина и уселся на раскладной стул, так что червь на футболке сложился пополам. Его примеру (не червя, мужчины) последовали остальные гости.
– Я принесу чай! – прокрякал Сэло и убежал на кухню.
* * *
Илья заинтересовался техникой чуть ли не с колыбели. В один год его любимой игрушкой был фонарик, с которым он спал вместо плюшевого мишки. В три года Илья пересобрал старые часы, которые снова начали ходить. А в пять лет – что-то подкрутил в радио, так что, помимо российских станций, оно стало ловить еще и зарубежные.
Школу Илья окончил в четырнадцать лет и поступил на физтех. Оттуда же выпустился спустя три года, за которые успел запатентовать пищевой 3D-принтер и какой-то элемент для беспилотных автомобилей. Пару лет Илья работал в разных компаниях и стартапах, но, когда становилось слишком просто и скучно, уходил.
Каждый день он словно соревновался с самим собой и мечтал сделать то, чего еще не существовало: совсем, вообще, никогда. Период такого жгучего желания совпал с переездом в оставленную бабушкой однушку на Марата, шестьдесят шесть.
Бабушка Ильи жила через стенку от меня. Маленькая, тихая старушка, аккуратная и приветливая – словом, чистокровная петербурженка из центра. Илья был совсем на нее не похож: растрепанный, он молча проносился по лестнице, как мяч, а из-за стены периодически доносились то визг дрели, то стук молотка, то крики: «Работает!»
Однажды Илья начал сверлить прямо посреди ночи. Я стерпела – ну мало ли, неожиданно вдохновение напало, – вставила беруши и кое-как уснула. Шум возобновился днем, а потом – вечером и ночью. Я пряталась за берушами, наушниками, шапками, подушками и пыталась писать рассказы, но дрель не давала покоя.
Так продолжалось три дня и четыре ночи – и другой раз шум стоял такой, будто Илья вот-вот пробурит стену и ввалится ко мне в квартиру. На четвертый день терпение лопнуло. Я вышла в парадную прямо в пижаме и заколотила в соседскую дверь. Она открылась почти мгновенно, словно меня поджидали у порога.
– Здравствуйте! – прокрякал Сэло. – Чем я могу вам помочь?
– Э-э-э… – начала я, как вдруг позади робота вырос Илья, и я впервые хорошенько его рассмотрела.
Это был высокий и бледный парень с впалыми щеками. Продолговатый нос разрезал осунувшееся лицо, как лайнер волны. Под огромными голубыми глазами проступала болезненная синева. Взъерошенные каштановые волосы торчали в стороны, будто в них ударила молния. На помятых шортах и футболке краснели капли кетчупа. В целом выглядел он так, словно не выходил в свет, не спал и не ел нормальной еды уже пару месяцев, – и позже мои догадки подтвердились.
Я покосилась на Сэло и продолжила знакомство так миролюбиво, как только смогла.
– Вы соображаете, что творите?! – гаркнула я. – Сейчас шесть утра, имейте же совесть! Сколько можно мучить меня этим сверлом?
– Как хорошо, что вы зашли! Наконец-то! – расцвел Илья. – Проходите, мне нужно это кому-то показать! – И прежде чем я успела ответить, он утянул меня вглубь квартиры, а Сэло захлопнул дверь.
В комнате было на удивление чисто – совсем не так, как я представляла. Словно прочитав мои мысли, Сэло сказал:
– Я все убрал! Я приглядываю за Ильей и домом! – И он показал на мусорный пакет, который раздувался от упаковок из-под печенья и чипсов, коробок с подсохшими кусочками пиццы и банок из-под газировки.
Пахло расплавленной смолой, а от остывающего паяльника вилась струйка дыма. Сэло заметил, как я скривила лицо, и открыл форточку. Под потолком висели гирлянды – видимо, осевшие здесь после Нового года. Возле белой потрескавшейся стены стояли шкаф и диван, а напротив – кресло, стол, компьютер и еще какие-то устройства, из которых я узнала только принтер. По уложенному «елочкой» скрипучему паркету тянулись спутанные провода, микросхемы и огромные чертежи, похожие на карты сражений. По углам валялись непонятные приборчики с бирками, которые Сэло старался сложить ровными кучками.
Илья возился с устройством, напоминающим велотренажер с двумя колесами, педалями, сиденьем и монитором на руле. Пока он приговаривал: «Сейчас, секунду», я подошла к книжным стеллажам. На них царил хаос: одни книги лежали кривыми стопками; другие – одиноко стояли, ни на что не опираясь, как горстка оставшихся зубов во рту; третьи были открыты на середине и исписаны на полях; а четвертые – утыканы закладками, точно дикобразы.
Я узнала многие имена, отчего внутри сразу потеплело. Илья пояснил, что библиотека досталась ему от бабушки вместе с квартирой. Кто бы мог подумать, что эта милая старушка с накрахмаленными воротничками была поклонницей научной фантастики!
– В этих книгах столько идей, что можно хоть каждый день воплощать! – сказал Илья и кивнул на приборчики, распиханные по углам.
– Да, Илья – гений! – крякнул Сэло, как вдруг отлетевшая откуда-то пружина угодила ему в голову.
– Готово! Смотри!
Илья показал на «тренажер» и неожиданно перешел на «ты». Но так оказалось даже проще. С виду у нас была разница лет в десять: Илье – чуть за двадцать, а мне…
– Это машина, которая перемещает в искусственно созданные пространства, – объявил он, постучав по сиденью.
– Э-э-э… чего? – спросила я.
– Ну, машина для путешествий в воображаемые миры. Из «Понедельник начинается в субботу» Стругацких, ну!
– Хм… Хм… – нахмурилась я, пытаясь припомнить книжный эпизод.
– Короче, – буркнул Илья, – на ней можно отправиться в любой придуманный мир: литературный, художественный, музыкальный, кинематографический, понимаешь?
– Понимаю, – кивнула я. – И что, в киномире живут все когда-либо показанные в фильмах персонажи?
– Ну да, ну да! – просиял Илья, так что даже голубые глаза посветлели.
– Хм, а в музыкальном мире кто? Ноты?
– Ну почему сразу ноты? Вполне вероятно, там живут существа, возникшие от звуковых вибраций, как фигуры из крупы… Но я пока не могу это проверить – первая версия машины работает только с литературой. – Илья слегка покраснел и тут же попытался оправдаться: – Зато я сделал так, чтобы можно было не только самому отправляться в выдуманный мир, но и вызывать любого персонажа к нам!
– То есть это что-то вроде портала? –
