пожелания остается не так много. Я принимаю душ, пью кофе и беру в руки телефон, чтобы просмотреть уведомления, и вдруг застываю от того, что пришло буквально минуту назад.
Папа…
Сердце начинает колотиться сразу же с бешеной скоростью, и я понимаю, что желание провести день без эмоциональных потрясений уже не сбылось. Потому что появление отца в моей жизни спустя пятнадцать лет молчания – это всем потрясениям потрясение!
Мы не часто общались после того, как он нашел меня в соцсетях. Пару раз он спрашивал, как дела, и мы обсудили мой приезд, договорились встретиться. Честно, из-за того, что мы не виделись все эти годы, я думала, что он давно уехал из этого города. Не самым приятным удивлением было узнать, что все мои пятнадцать лет он жил где-то рядом, но почему-то не появлялся в моей жизни, когда я так нуждалась в нем.
Папа: Катя, ты в городе? Давай увидимся сегодня, как ты хотела, если ты уже приехала.
Перечитываю сообщение несколько раз. Я… Я не хочу сегодня. Во-первых, я уже пообещала Давиду, что этот вечер проведу с его семьей, во-вторых, мне надо морально подготовиться к этой встрече, а в-третьих, меня обижают его слова. Раз за разом глазами пробегаю по строчкам и пытаюсь понять, придумала я себе эту обиду или она все-таки довольно логична.
Я бы хотела услышать обращение «дочь». Я бы хотела, чтобы он сказал, что это он хочет со мной увидеться, а не скажет «как ты хотела». Он мог бы узнать заранее, когда я приезжаю, встретить меня… Возможно, я многого прошу от человека, который последний раз был рядом, когда мне было шесть. Но ведь от отсутствия его рядом он не перестал быть моим отцом, разве нет?
Катя: У меня никак не получится сегодня, но я буду в городе еще неделю. Давай в любой другой день, когда тебе удобно.
Папа: Мне удобно сегодня, Катя, я поэтому и написал сейчас. Ты сама хотела встретиться, а теперь у тебя вдруг не получается. Я работаю, ты же понимаешь, что я не могу по каждому зову отпрашиваться? У меня двое детей дома, мне надо их обеспечивать, и я дорожу своей работой.
Зачем он написал мне… Мне так хорошо было до этих сообщений. Так легко, так понятно, так спокойно. Я просто пила кофе, вспоминала прекрасное свидание на крыше и думала о том, как хорошо должен пройти сегодняшний вечер.
А потом написал он. Папа. Человек, которого я любила больше всех на свете. Тот, который дарил мне такую же любовь в ответ, а потом вдруг просто ушел и забыл обо мне.
А теперь у него дети. Он ради них дорожит своей работой. А я не ребенок. И ради меня он не может просто хотя бы предупредить заранее, что сможет в какую-то определенную дату, а не писать день в день, чтобы я собиралась и сломя голову неслась к нему. Тем более что ему это, очевидно, не нужно…
Катя: Я просто надеялась, что ты и сам бы хотел со мной увидеться. Прости, что вдруг посмела подумать такую глупость. Все никак не привыкну, что я оказалась нелюбимым ребенком для обоих своих родителей.
Катя: Работай, па. Ради своих двоих детей работай, не отвлекайся. Наверное, не лучшей идеей было пытаться увидеться. Я не буду отвлекать тебя больше.
Папа: Не сходи с ума. Просто через полчаса приезжай к моей работе, я скину адрес.
Я усмехаюсь. Так грустно, что это тут же переходит в глупый смех, а тот выливается в настоящие слезы.
Не отвечаю ему ничего, потому что не вижу никакого смысла. Пусть он думает, что я схожу с ума, пусть. В конце концов, я недолюбленный ребенок обоих своих родителей, я имею право требовать хотя бы частичку какой-то любви. А такого отношения я не хочу. Я всю жизнь жила с такой же мамой, ощущала холодность, безразличие. Зачем мне тогда второй такой же родитель? Я хотела просто тепла и ласки, почувствовать себя любимым ребенком и, возможно, пожаловаться на что-нибудь, как в детстве. А так… Нет уж. Спасибо. Безразличия в моей жизни и без него хватает.
Я жму кнопку «заблокировать» и почему-то начинаю плакать еще сильнее. Наверное, потому, что мои надежды снова не оправдались и картинка, которую я нарисовала в своей голове, размылась и стала похожа на грязное пятно. Конечно, я надеялась на теплую встречу с отцом, несмотря ни на что, но… вышло то, что вышло. Очередная глава моей жизни пройдена, и мне просто нужно поплакать. Тогда все пройдет.
Мой психолог говорит, что слезами на самом деле можно помочь горю. Точнее, помочь самой себе это горе пережить, выплеснуть эмоции и спокойно выдохнуть. Поэтому я не боюсь больше плакать.
Но именно во время моих слез мне звонит Давид. Я не могу не взять трубку, сама не понимаю почему, поэтому быстро делаю несколько глубоких вдохов, стираю слезы со щек и пытаюсь сделать голос таким, чтобы не было слышно, что у меня тут потоп.
– Алло? – отвечаю. Даже улыбаюсь зачем-то, словно он видит меня.
– Не понял. Что случилось?! Ты почему плачешь? – тут же спрашивает он. Спрятать слезы не удалось, и на что я вообще надеялась? Этот человек мысли мои читает, ему по одному «алло» понять, что я плачу, вообще ничего не стоит.
– Все хорошо, – всхлипываю, но от его волнения меня накрывает только сильнее, – просто папа написал, и… Я и ему не нужна, представляешь? Ну, я и расплакалась, просто потому что мне так обидно… Но все хорошо!
– Я приеду сейчас, – тут же говорит он. – Пятнадцать минут, и я у тебя. Не плачь, родная, сейчас буду.
– Стой! Не надо, ты же работаешь… У меня все нормально, правда.
– Уже не работаю. Отменил встречу семь секунд назад. Жди. Будешь сладкое?
– Буду, – хнычу и понимаю, что до приезда Давида теперь точно не смогу успокоиться, потому что он за двадцать секунд разговора доказал мне, что мои обиды на отца совершенно точно не беспочвенны.
Он просто все отменил. А я не просила! И мне теперь неловко, что из-за моих слез он все бросил. Но… он правда бросил все. Господи, просто так взял и все бросил! А отец не смог просто позвать меня на встречу заранее. Я не просила же рисковать работой или что-то вроде того. Просто нормального отношения, разве это много?
