Мидвест - Сергей Игоревич Давыдов

Каждое утро уже четвёртый год я шлю ей любую херню — любой смайлик, стикер с целующимся динозавром или вопрос: «Что сегодня готовить?». Ответила — полегчало. Я очень боюсь больше её не увидеть.

Я никогда не рассказываю ей про свои беды. Как кто-то в другой стране меня бьёт и гладит.

Я пишу этот текст в футболке фильма «Fall Guy», того фильма с Гослингом, потому что всю жизнь бьюсь, глажусь, отряхиваясь, и снова бьюсь.

Я пойду готовить манты, точно как моя мама. Я угощу ими человека, которому я, кажется, нравлюсь. Я буду рассказывать ему про свою непонятную родину и учить есть манты. Он — о том, как спасал беженцев.

Я спросил его однажды:

— Зачем? У тебя такая сложная жизнь, у тебя куча забот, зачем тебе чужое горе?

Он ответил:

— Я хочу сделать в жизни что-то по-настоящему важное.

Я пишу это, думая о нашей истории прикосновений.

Я бьюсь за то, чтобы он меня гладил. Я — Fall Guy.

И нас таких тысячи тысяч — тех, кто не может увидеть родных и близких.

И мы знаем цену прикосновений.

И каждому я желаю преодолеть разлуку.

КАК ВЫ ВСТРЕТИЛИ ДРУГ ДРУГА

(Оригинальный текст написан на английском языке и является частью пакета документов для заключения международного брака в Королевстве Дания.)

Мы встретились с Яспером 7 января 2025 года, на православное Рождество. В то время я переживал тяжёлую депрессию. Незадолго до этого я вернулся из долгого путешествия по Скандинавии. Это было чудесно. Меня пригласил стокгольмский книжный магазин Interbok, и я получил стипендию от шведского правительства как профессиональный писатель на две недели. Также у меня были чтения в Международной библиотеке Стокгольма. После этого я отправился в Осло, затем в Мальмё навестить друзей, потом в Копенгаген, снова в Мальмё и опять в Стокгольм. В Мальмё мы с друзьями отлично провели время в сауне на берегу Балтийского моря, прыгая в ледяное море — я, как человек, рождённый в России, очень это люблю. Но после меня снова накрыла депрессия, потому что, к сожалению, я страдаю циклическими депрессиями, которые приходят и уходят.

Я начал расспрашивать друзей о контактах кого-то, кто мог бы помочь мне найти хорошего психотерапевта и разобраться с некоторыми бюрократическими трудностями. Мне дали контакт Яспера, так как он работает здесь, в Касселе (Германия), в социально-культурном центре. Впервые мы связались 7 января. Я позвонил ему в состоянии полной разбитости, говоря на смеси русского и английского, а он ответил с акцентом: «Чуть помедленнее, я редко практикую русский». После этого мы решили встретиться. И оказалось, что он действительно замечательный парень. Уже во время нашей самой первой встречи в баре мы поцеловались, и вскоре я начал приглашать его к себе.

Он очень увлечён русской культурой, так как он историк, изучающий Германию XX века, и учил русский язык, чтобы читать оригинальные исторические документы, написанные по-русски. Сначала он учил его в школе, а затем продолжил в университете. Позже он начал читать мой известный роман «Спрингфилд», и он ему безмерно понравился. Он даже начал его переводить. Позже, когда весной мы вместе поехали в Берлин на моё выступление на Берлинской книжной ярмарке и остановились у моего друга Андрея, моя коллега Александра посмотрела перевод романа, сделанный Яспером, и сказала, что он превосходен. Я в этом и не сомневался. Оказалось, что мы общаемся на смеси трёх языков. Вы сможете увидеть это на скриншотах наших чатов в WhatsApp и Telegram, которые я приложу, вместе с глупыми валентинками, что я сделал для него на 14 февраля.

Мы стали проводить много времени вместе. Как я уже упоминал, он очень интересуется русской культурой. Я люблю готовить, поэтому стал приглашать его и угощать блинами с икрой и разными начинками. Я люблю готовить ему солянку, пельмени, гречку, борщ и другие традиционные русские блюда, которые он ест с большим удовольствием. Он очень худой, думаю, ему нужно больше есть. Затем случилось так, что мне пришлось лечь в клинику из-за депрессии. И именно Яспер был тем человеком, который помог мне в ту мрачную раннюю весну снять новую, хорошую квартиру, принадлежащую его родителям. Пока я был в клинике, я мастерил для него шкатулки из дерева, украшенные рисунками вампиров (он любит вампиров), самодельные записные книжки — разные бытовые вещи, и дарил их ему, когда он меня навещал.

Когда я вышел из клиники, я заселился в квартиру, она занимает третий этаж в доме его родителей. У них очень большой дом. Я снимаю целый этаж с собственной кухней, столовой, гостиной и шучу, что я барин Савва Морозов. Поскольку это его родители, Яспер часто приходит к ним в гости, и мы видимся постоянно. Он часто остаётся у меня на ночь, по нескольку дней подряд. Я не могу сказать, что это в чистом виде «сожительство», но в каком-то смысле я чувствую себя частью семьи. Я могу приложить договор аренды, и вы увидите, что контракт заключён с его отцом, носящим ту же фамилию — Хиллеян. Я чувствую, что знаю его родителей лучше, чем своих собственных. Я живу в Германии уже три года и иногда чувствую, что начинаю забывать, как вообще выглядят мои родители.

Я не могу вернуться в Россию, к сожалению. Мои книги были запрещены Роскомнадзором по решению генпрокурора из-за так называемой «пропаганды ЛГБТ». Я больше не могу вернуться в Россию и потому, что я открыто выступил против войны, развязанной в Украине. Я построил здесь новую жизнь, и Яспер дал мне ощущение дома. Позже мы оба поняли, что просто хотим легализовать наши отношения, нашу семейную связь, потому что мы любим друг друга, и мне с ним очень хорошо. И, кажется, он чувствует то же самое по отношению ко мне. Он называет меня по-русски «Мишка», что означает «маленький медведь». Для меня Яспер — это дом. И я думаю, это самое главное.

P. S. Некоторые фотографии будут приложены с лёгкой цензурой, так как они носят слишком личный и интимный характер. Прошу прощения.

Время важного, но тихого признания: я официально помолвлен.

Я не могу в это поверить, но очень рад. Теперь Сергей Давыдов — официально жених Яспера Хиллеяна, и мне бы очень, очень хотелось быть хорошим таким мужем для моего блондинистого северо-немецкого красавчика Яспера. Не быть дисфункциональным, как моя семья. Это был один из самых больших моих страхов, из-за которых я рвал все отношения, стремившиеся к серьёзным. Но хватит.

Нам ещё предстоит подождать окончательного одобрения документов и всей вот этой вот лажи международной бюрократии, но I want to believe. Очень интересно, как загс будет читать наши переписки на трёх языках (мы всегда общаемся на миксе трёх наших языков).

I really hope for the best. Wünscht uns Glück.

P. S. Яспер (наверное, шутит) хочет взять мою фамилию. А я шучу, что в таком случае я стану Sergei Igorevich Davydov-Hillejan, потому что это справедливо, красиво, и потому что на твоего брательника Клеменса я не надеюсь! Это всё, конечно, шутки. Но мы видим, до чего доводят шутки.

ПАУЛЬ ЯСПЕР

Когда я думаю о Яспере,

я думаю об отце,

которого у меня не было.

Я думаю, как бы я мог заменить

своего батю.

Яспер рассказывал,

что отец был врачом и полностью его принимает,

что они устраивают обеды,

что они играют в настольные игры,

перебирают семейные документы и вспоминают,

как оно было.

Даже если всё было плохо.

Я думаю, что если бы я был отцом,

я был бы ужасно проблемным,

я бы болел от людей.

Но, с другой стороны, я бы учил

всегда и всегда только тому,

чего у меня не было.

Я бы учил

милосердию и мудрости неудачников.

Заниматься на турнике, читать книжки,

прощать, быть прощённым.

Всегда смотреть в горизонт,

целовать любимых — парня и девушку, —

даже если на тебя падает государство.

Быть