Мидвест - Сергей Игоревич Давыдов

Итак:

Это производство именно независимого бренда. В чём политическое послание? Носитель скорее капиталист (ценит малый бизнес) и скорее либерален, чем авторитарен (ненормативный в Западной Европе, совсем не популярный фасон). Мы можем понять примерное место в системе политических координат.

Это именно косоворотка. Это не украинский фасон, не белорусский, не сербский, не польский, не какой-то условный косплеерский, а именно русский этнический фасон, и он используется на важном событии и в важном контексте — на заключении однополого брака между гражданином России и гражданином Германии в Западной Европе в 2025 году. Политическое послание следующее (и наиболее важное): я заявляю, что никто не отнимет у меня мою идентичность, я её помню, и никто не может меня исключить. Никто из квасных и «правильных» великодержавных ура-долбоёбов не лишит меня того, что дано по рождению. Это противопоставление аутентичной идентичности идеологизированному образу «правильного русского», который насаждают истеблишмент и РПЦ. Мысль старая как мир: те, кто громче всех кричит «мы защищаем чё-то там», на деле защищают не людей, а власть и её интересы. Если я кого-то и защищаю (вряд ли), то определённо людей, а не Путина.

Это современный крой и современный материал. Это не костюмерная народного ансамбля. Политическое послание: я современный человек и уважаю наше разнообразие. Я целую самого левого и прекрасного в своей ненормативности человека, и для меня это потрясающе ценно. По вечерам мы смотрим South Park, Fargo и те мультики типа «Вуншпунш» и «Принцесса Сисси» на трёх наших языках, потому что одинаково взрослели в глобальном мире и смеялись над одними и теми же персонажами на расстоянии тысяч километров. А ещё я говорю, например: «Брось читать Достоевского, он неутомимый мозгоёб» и «Как ты мог не смотреть Фассбиндера? Вы вообще не знаете своих великих киношников, я щас расскажу». Это же так здорово, когда есть и общая глобальная культура, и обмен, и при этом твёрдая память о том, откуда ты.

СЕРГЕЙ: Ты выглядишь таким декадентом в моих футболках и с табаком. Тебе можно зарабатывать на печали.

ЯСПЕР: А тебе идёт быть рыцарем.

СЕРГЕЙ: Это ты рыцарь по титулу, это твой герб. Я всего лишь жених, я из репрессированных сословий.

ЯСПЕР: Ты — моя семья.

СЕРГЕЙ: Я всегда хотел семью. И быть рыцарем. И лошадь. Но у нас всё пиздец.

ЯСПЕР: Wird schon.

СЕРГЕЙ: Ну ок.

Заплёл Ясперу косички — и ему идёт. У его фамилии красивый рыцарский герб с царицей небесной. А я — высшее кулачество. Я смеюсь, что у нас с ним династийный брак: с тебя титул, с меня бабки.

Ненавижу доказывать своё право на жизнь, на нормальную жизнь. Это приходилось делать в России, и я продолжаю это делать в Германии. Никто не понимает, что такое «политическая защита», каждый шаг — это миллион избыточных бумаг и доказательств в любом, абсолютно любом деле. А ты просто хочешь жить как нормальные люди, ты хочешь семью, мужа, домик и продолжать свою честную работу о гуманизме, в которую веришь. В конечном счёте, ты действуешь в интересах страны, демократии, экономики, блин, это же очевидно.

Я не хочу пересказывать нудную бюрократическую линию и не буду, это правда скучно и мучительно, это такая бесконечная игра на выносливость, про что я пишу в своём новом сценарии. И да, это связано с моим брачеванием в том числе. Но просто меня бесконечно бесит эта несправедливость. Ты оставил всё хорошее, что у тебя было, на родине, ты не ехал за хорошей жизнью, ты ехал, чтобы выжить, и всё ради того, чтобы тебя продолжили пиздить и держать в страхе в другой стране, потому что у тебя «нетипичная» ситуация... Ну и вообще: ты ауслендер и сиди жди снисхождения.

Я ненавижу быть жертвой, я много раз про это говорил. Я ненавижу стоять с протянутой рукой, я лишь хочу, чтобы мне не мешали. И это, кстати, вообще черта эмиграции моей волны, по крайней мере в моем профессиональном и дружеском кругу. Мы в России ничего не просили и сейчас ничего не просим. Просто не мешайте нам справляться, когда можно не мешать.

Простите, это, наверное, плохое начало дня, но что поделать. Ничего и никогда не будет просто. Но, как пела Монеточка: «переживу». Мы столько раз должны были сдаться и смириться, а может, просто помереть, и не сделали этого. Так почему мы сделаем это сейчас?

Посмеёмся. Кто-то помнит мой гей-фанфик про молодого Никиту Хрущёва и американца Бивиса?

Так вот. Яспер заставил меня написать фанфик про Наполеона и Александра I, чтоб прям вот сладкий, как торт «Наполеон», и наивный, как восьмиклассник. Ну, барин сказал — я сделал.

«Для своей эпохи он был очень высок — сто семьдесят восемь сантиметров. Философ на троне, бурый медведь в бою и романтик с Напи. Они встречались несколько раз, и тогда, в июне 1807-го, Наполеон впервые обнял будущего победителя в борьбе за сердце архитектора нового мира, кем мнил себя этот крепыш.

— Я ненавижу англичан так же, как вы ненавидите их, — сказал Наполеон, думая: „Я люблю тебя, как луна любит ночное небо“.

— Братишка, — ответил Александр. Ему нравилось говорить как обычный солдат.

Александр почувствовал через толстую ткань камзола тепло его ладони. Наполеон был старше на восемь лет, Александр был крепким молодым мужчиной, и каждая женщина хотела быть с ним. Но Александр любил лишь троих — державу, память о безвинно убитом отце и этого амбициозного, капризного, похожего на большую падающую слезу, которую роняют в разлуке, француза.

Уже много позже, после Бородино и отречения Наполеона, Александр тайно пробрался на остров Эльба в костюме дельфина и помог сбежать любимому. Он раскинул свои широкие плечи, израненные собственной плетью в молитве (потому что Александр не мог простить себе порочной любви и такой же порочной нелюбви к законной жене), взял любимого на руки, посадил в лодку рядом с собой, и уже скоро они вновь причалили к берегам Европы.

— Дальше сам, дружище, — сказал Александр, как всегда, по-солдатски.

— Не забуду, — сказал Наполеон и нервно сглотнул.

— Чё, по хую уже скучаешь? — усмехнулся монарх.

— А ты?

— Не без греха, — ответил Александр.

И больше они не виделись.

Этим вечером Александр прыгнул в холодное море, чтобы охладить свою страсть. Его засохшая сперма хлопьями сыпалась с живота. Наполеон же всё ещё чувствовал вкус любимого на губах. И думал, что от любви до войны один шаг…»

Надеюсь, это достаточно пиздец.

Когда я был маленький,

меня учили стрелять

из боевого маминого пистолета,

который лежал в сейфе.

Я стрелял очень плохо,

я думал о себе как о захолевшем недоученном Бонде,

и только сейчас

я вспомнил,

как это делается.

Я был в баре около дома,

просто расслабиться, выпить пива,

шутить шутки с футбол-фанами

на двух иностранных

и просто не думать о том, что мне делать.

И вот я пошел играть в дартс

в ощущении как дрожащий микроб и Джеймс Бонд в одно время.

И все сеты я забил в яблочко.

Я даже не думал,

я даже не знал,

но мои точные руки меня не подводят.

И я бы очень хотел

так же точно всё делать,

когда буду мужем.

Мне всегда говорили,

что личное счастье — для неудачников,

и что я его не желаю.

Но на самом деле

только этого я бы хотел.

Нашёл фотки, сделанные 10 лет назад. Каким же уродливым и «недостаточным» я себя считал и не верил ни одному человеку, который утверждал обратное. Я думал: ну, люди в принципе любят казаться хорошими. И всё время искал в этом злой умысел (это отдельная история).

Можно было бы смотреть на фото и говорить, как какая-нить бабка Нюра: «Все молодые красивые».

Но я не скажу, потому что этот текст — не жалоба в жанре «эх, а вот раньше как было хорошо». Наоборот, если честно, всё было довольно хреново. Да. Наоборот, всё лучшее наступило, когда я стал старше и прошёл часть этой