– принимаются усиленно отражать его обратно в пространство. Оживают палисадники и дворы, прыщет золотом речка, приунывшие куры, потряхивая гребешками, начинают усердно клевать рассыпанное зерно. Рука машиниста опускает рычаг, и облака, очистив небо за рекой, застывают, подобно двум крылам огромного театрального занавеса.
Да, вот так. Достаточно.
Итак, перед нами Чекалин, хутор, лежащий недалеко от северной оконечности того маршрута, по которому команда, подвергаясь различным опасностям, следует с начала августа. Здесь нашим героям предстоит провести ближайшие несколько недель. Здесь же – объявим это заранее – с ними должны приключиться многие важные и даже знаменательные события, и потому нелишним будет рассказать об этом месте подробнее.
Располагается Чекалин в стороне от оживленных дорог, в холмистой местности, несколько приподнятой над той относительно плоской равниной, по которой команда следовала доныне. К северу и северо-востоку от Чекалина холмы эти плавно повышаются и переходят, наконец, в извилистые отроги Салтовского кряжа, невысокой гряды, уже не раз упомянутой на страницах нашего романа. Кряж является важным естественным рубежом: за его зелеными сопками начинается обширный участок дикой степи, совершенно пустынной, за исключением нескольких разбросанных там и сям крошечных калмыцких деревушек. Простирается эта пустошь далеко на восток, до границы самой Калмыкии, сходной с нею как в отношении рельефа, преимущественно пологого, так и в отношении малой плотности населения. Строго говоря, именно там, за грядой, начинается Великая степь, которая тянется, уже без всякого перерыва, почти до Тихого океана.
Чекалин – место, почти никому не известное за пределами этой части Турского края, о нем ничего не сказано в учебниках истории и географии, а равно и во всяких других, за исключением разве что краеведческого, названия этого не найти на страницах изданий для туристов. А между тем место это совершенно особенное: ведь именно здесь, у южных склонов Салтовского кряжа, некогда проходила граница античной ойкумены. Понтийские греки, которые с глубокой древности осваивали приазовские степи, в своем продвижении на север добрались не дальше этой черты, о чем свидетельствуют результаты многочисленных раскопок. Дальше, по представлению греков (на то указывает Страбон), начиналась страна гипербореев, легендарное царство бессмертия и вечной юности. Некоторые ученые связывают Салтовский кряж с Рифейскими горами, за которыми, по свидетельству древних, лежала эта мифическая страна.
Такой же северной границей кряж являлся и для хазар, пришедших сюда столетия спустя. Позднее их владения распространились еще дальше, на земли венгров, кочевавших тогда в Среднем течении Дона, но закрепиться там надолго хазары не смогли, и потому можно утверждать, что где-то здесь, в окрестностях Чекалина, заканчивался и тюркский мир – во всяком случае, относительно просвещенная его часть. Кроме того, со второй половины девятого века кряж служил для хазар естественной защитой от русов, нордических варваров, весьма скоро превратившихся из данников кагана в самых опасных его врагов. Должно быть, в позднейшую пору хазары со страхом поглядывали на кряж: ведь именно оттуда могли однажды спуститься, сверкая серебром шлемов и кольчуг, грозные славянские полчища.
Сам Чекалин появился уже в новое время, в середине семнадцатого столетия. Основали его казаки, изгнавшие отсюда османских турок, тогдашних хозяев северного Приазовья. Чекалин стал одним из первых русских форпостов на этой земле, со всеми особенностями, свойственными таким пограничным селениям. Его первые жители не столько сеяли, сколько воевали, и всякий, кто строил здесь дом, не слишком заботился о долговечности постройки, ибо сам постоянно жил в страхе изгнания. В угрозах не было недостатка: кроме турок, которые долго не оставляли попыток вернуть утраченное, вокруг носились орды кочевников-ногайцев, также считавших эту землю своей. Однако позднее, после оттеснения турок, а затем и ногайцев на юг, Чекалин утратил свое военное значение и стал, наконец, тем, чем является и поныне – типичным южнорусским хутором, утопающим в зарослях плюща, хмеля и винограда, одним из множества таких же хуторов, рассеянных по турской степи.
Чекалин обширен, но умеренно населен: ко времени описываемых событий в нем проживало немногим менее тысячи человек. Основу местной экономики составляет производство масличных культур, преимущественно сои и подсолнечника. В советское время здесь даже действовал небольшой маслобойный заводик, от которого ныне сохранились, в виде памятника эпохе, угрюмые ветшающие корпуса. Из мест, достойных упоминания, имеется также церковь Рождества Богородицы, конца девятнадцатого века, красивая, оригинальной архитектуры, в которой причудливо сочетаются византийские и древнерусские элементы. Возвышается она на холме, в старинной части хутора, называемой Верхним Чекалином. В колхозные годы церковь использовалась в качестве склада и была вновь открыта лишь несколько лет назад: внутри и поныне лепятся по стенам шаткие строительные леса. Здешний попик, отец Михаил, машет кадилом с вечной оглядкой на потолок, с которого нет-нет да срывается что-нибудь тяжелое.
Однако настоящую славу этого места составляет отнюдь не заводик и даже не церковь. Главным его достоянием являются руины хазарской крепости, получившие название Чекалинского городища. Крепость эта, согласно новейшим данным, появилась при первых царях из династии Буланидов и просуществовала до середины десятого века, т. е. до самой гибели каганата. Располагается городище на берегу мелководной речки Десницы, берущей свое начало на склонах Салтовского кряжа, и почти вплотную примыкает к северо-западной окраине Чекалина. О существовании здесь древних развалин было известно еще в казачьи времена. Уже первые поселенцы, копая землю под фундаменты и выгребные ямы, натыкались на остатки каменных стен, которые они разбирали и использовали для собственных нужд. В 1864 году местный старшина Панасюк сообщал в письме атаману о некой «алебастровой бабе», которую жители вырыли на берегу Десницы, да там же и разбили на куски (видимо, от испуга). Благо, казаки оказались не слишком усердными археологами, да и селились, большей частью, в стороне от городища. По-настоящему крепость открыли уже в советское время. Однажды, в конце пятидесятых, сюда приехали разведчики, такие же, как наша команда, заложили у реки несколько шурфов и убедились в истинности казачьих преданий, которые давно уже достигали слуха турских историков.
Важной особенностью крепости является нетипичная жилая застройка. Обычно хазарские города состояли из оборонительных стен и нескольких каменных зданий, принадлежавших наместнику и духовенству, простое же население, как правило, временное (большую часть года хазары кочевали), проживало в юртах или землянках. Чекалинское же городище целиком выстроено из камня. Объяснения тому даются самые различные. Так, одни ученые допускают, что основу населения крепости составляло какое-то другое, более развитое племя, покоренное хазарами и усвоившее их культуру. Другие считают, что крепость могла быть позднейшей ставкой бека (царя-заместителя), а с ним и части хазарской знати, предпочитавшей, в подражание царю, селиться в каменных жилищах. Такое мнение высказывал, в частности, академик Крашенников, руководивший
