для команды дом. В салоне царило радостное оживление, исключая тот его угол, где сидел, отодвинувшись от всех, пасмурный Табунщиков.
– Сколько берут? – полюбопытствовал Жеребилов.
Внутри стало необычайно просторно – матрасы и одеяла выгрузили в Чекалине, и мужики блаженно вертели головами, поглядывая в окна.
– Полторы тысячи!
– В день?!
– В неделю! – воздев к потолку перст, гордо возвестил Бобышев. – Там, правда, бабка живет за стеной, хозяйкина мать, но она нам не помешает, у нее отдельный вход. И расположение удобное. Первое время ездить будет далековато, зато последние шурфы недалеко от Чекалина.
– Там-то, надеюсь, без республик?
– Нет, куда им! Смирнейшее место. Культурная столица, можно сказать. Да вы сами увидите.
Туман понемногу рассеялся и остался позади. За окном потянулись извилистые овраги и широкие, зеленеющие урожаем поля. Поначалу местность вдоль дороги лежала сухая, но потом у обочины заблестели лужи. Дня три тому назад здесь прошли обильные дожди.
– Саныч, ты-то чего молчишь? Сам ведь первый за дом агитировал.
– А у него трагедия, – с ухмылкой объявил Жеребилов. – Лопата погибла.
– Ох, надо же! – Бобышев покачал головой. – Титановая! Несокрушимая, как коммунизм!
– Вам бы только зубы скалить, – пробурчал Табунщиков.
Часом ранее, незадолго до возвращения «Археобуса», безутешный вдовец навсегда простился со своею «девочкой». Табунщиков похоронил лопату в шурфе, с печальным, небывалым прежде старанием насыпав над нею нечто, весьма напоминающее могильный холм. Когда все разошлись, он еще некоторое время стоял над могилкой, скорбно опустив голову. Если бы у него была шапка, он, вероятно, снял бы ее – до того траурный у него был вид. «Цветочки положишь?» – Жеребилов, на которого нашел глумливый стих, протянул ему букетик полевых ромашек. Табунщиков даже не шевельнулся.
– Ничего, Саныч, новую справим! – ободрил его Бобышев. – У нас вон, три штуки запасных. Из рельсовой стали! Юра тебе ее заточит болгаркой, и будет как огурчик, не хуже титановой!
– Много вы понимаете, болгаркой! – набычился Табунщиков и зачем-то соврал, отворачиваясь к окну: – Она, может, мне от деда досталась…
2
Шоссе, по которому мчался «Археобус», вело к Жахову, последнему крупному райцентру на северо-западе Турского края. Дорога была пустынна: изредка мимо промахивали грузовики с логотипом известной сети супермаркетов, да груженные фруктами-овощами фургончики, в основном дряхленькие «Портеры» и УАЗы, с чумазыми фермерами за рулем. На узком двухполосном полотне повсюду виднелись глубокие рытвины и асфальтовые заплаты. Чем дальше они продвигались вглубь этого малонаселенного района, тем меньше становилось машин и тем больше заплат, иные из которых были положены поверх еще более старых.
На подъезде к Чекалину вышла некоторая заминка. Свернув с шоссе, Юра сбавил ход и остановился у развилки. Дорога, лежавшая впереди, представляла собой озеро густейшей, мазутного цвета грязи, с частыми проблесками луж и глубокими тракторными бороздами. С год назад старое покрытие сняли в целях ремонта, а новое положить не успели: деньги закончились. Сельхозтехника и дожди довершили процесс возвращения дороги в ее первозданное состояние – очевидно, по такому же раскисшему проселку добирались домой древние чекалинцы. Была еще одна дорога, ведущая к селу Софьино – по ней Юра и Бобышев проехали утром, но та забирала сильно в обход.
– Напрямки возьмем? – спросил Юра. – Или снова по утрешней поедем?
Бобышев отвернул окно и с сомнением оглядел дорогу.
– Давай рискнем. С виду вроде не очень топко.
Юра выжал педаль и повел «Археобус» через грязь. Из-под колес ударили два жидких маслянистых веера.
Над Чекалиным толпились облака, частью еще темные, налитые сердитостью и дождями, частью бархатно-белые, кучевые. Между ними робко совало свой нос и снова пряталось солнце.
– Здесь еще недавно туризм думали развивать, – рассказывал Бобышев. – Дорогу хотели новую сделать, а при въезде арку каменную поставить. С колоннами. Да времена поменялись, и затею эту потихонечку свернули.
– Туризм? – удивился Володя. – Что же здесь такого особенного?
Бобышев не успел ответить: «Археобус» покачнулся, ухнув колесом в яму, натужно заревел, пытаясь выбраться из нее, и беспомощно замер на месте. Юра судорожно дергал рычаг и нажимал на педали, резко сдавал назад и выворачивал колеса в разные стороны – все было бесполезно. Вхолостую разбрызгивая грязь, колеса еще глубже зарывались в пучину.
– Да включи ты задний мост, ёж твою мать! – крикнул Табунщиков.
– Он включен! – огрызнулся Юра, отчаянно выжимая педаль.
До первых домов оставалось еще метров двести. Бобышев виновато повернулся к бойцам:
– Простите, мужики. Придется вылезать.
– Бля… – тоскливо посыпалось из салона.
Все, кроме Юры, брезгливо выбрались наружу, встали позади фургона и начали толкать.
– И р-раз! И р-раз! – командовал Жеребилов.
Колеса с чавканьем вертелись, «Археобус» вяло отзывался на толчки, но положение его почти не менялось. Казалось, еще чуть-чуть, и правое переднее колесо, угодившее в яму, встанет на твердое место, но это чуть-чуть никак не наступало.
– Нет, так не пойдет, – сказал Бобышев. – Нам тесно впятером. Герман, Володя! Вы лучше по бокам упритесь, а мы здесь втроем управимся.
– И р-раз! И р-раз! – снова зарычал Жеребилов, когда все заняли позиции.
Ни у кого не получалось толкать на «и р-раз!»: ноги скользили в грязи, и разрозненные толчки никак не попадали в общую амплитуду. Но после долгой возни усилия, наконец, совпали, и «Археобус» вырвался из плена.
– Юра, души! – с надсадом завопил Жеребилов и поспешно отскочил в сторону.
Бобышев, стоявший по центру, тоже отскочил, а вот Табунщиков не успел. По инерции продолжая толкать воздух, он потерял равновесие и плашмя полетел вперед.
…Когда он, густо истекая грязью, медленно поднялся, «Археобус» уже покинул жидкое место. Съехав с дороги, Юра выбрался на сухой, поросший травою мысок, еще не разъезженный техникой, и тормознул, ожидая остальных.
Увидев лицо Табунщикова, покрытое грязевой маской, товарищи не сдержались: грянул дружный смешок. Табунщиков смолчал, вытерся рукавом и, обреченно махнув, побрел в сторону Чекалина.
Жеребилов, смеясь, припустил за ним.
– Сашка! Ты что, обиделся, что ли? – кричал он, шлепая по грязи. – Дай оботру! Сашка!
Но тот, не оглядываясь, продолжал с видом изгнанника брести через топкую целину.
Все с любопытством разглядывали поселок. Слева от дороги стоял вполне миловидный двухэтажный особнячок, крытый зеленой черепицей, а справа – полуразвалившаяся, явно заброшенная саманная хибара. Дальнейшая перспектива терялась в высокой зелени садов.
– Ну здравствуй, хутор Чекалин, – сказал Жеребилов с мрачноватой усмешкой.
Как бы в ответ на его слова у кого-то во дворе хрипловато пропел петух.
Часть II
Чекалин
Глава 1
Привидение
1
Чуточку света, пожалуйста.
За сценой включается двигатель, и облака, повинуясь скрипучему механизму, медленно расступаются. Вспыхивает яркий солнечный свет, и многочисленные чекалинские крыши – оцинкованные, шиферные, черепичные
