кое-что?
— Лучше не надо, — говорит он, но, конечно, это ничего не меняет.
— Что случилось с ножом Йоара?
Теду хорошо, что свет не включён. Мир за окном стоит на месте, поезд грохочет сквозь ночь, будто все пассажиры убегают, его губы гоняются друг за другом, пытаясь остановить дрожь. Потом он отвечает:
— Нож был в его рюкзаке. Йоар придумал план. Он собирался подождать, пока мамы не будет дома, потому что знал, что она попытается его остановить, если…
— Подожди! Подожди! — вдруг умоляет Луиза и передумывает, бормоча: — Мне не надо было спрашивать. Надо было просто дать тебе закончить историю купанием на пирсе и выпуском птицы. Это был идеальный конец. Когда вы все ещё были счастливы.
— Да, — слышит она ответ Теда.
Она думает целую минуту, прежде чем решает:
— Ладно… но прежде чем ты расскажешь конец, скажи сначала вот что: откуда вы взяли деньги на краски, кисти и всё остальное для картины?
Поезд проезжает освещённую платформу, и в конусах света она видит, как блестят зубы Теда — он улыбается.
— Ну уж точно не продавали краденые велосипеды.
ГЛАВА СОРОК ШЕСТЬ
Конечно, это была идея Али, объясняет Тед в спальном поезде, что они должны красть велосипеды и продавать их. Йоар уже был в этом деле довольно опытным — он продал свой первый краденый велосипед на школьном дворе, когда ему было всего одиннадцать. К сожалению, полиция появилась и совершенно не сочла это подходящей бизнес-идеей, потому что полиция, если спросить Йоара, очень плохо поощряла молодое предпринимательство. Единственная причина, по которой он тогда отделался, — это то, что он был таким маленьким, что они не поверили, будто он способен на такое преступление, и это так разозлило его, что он едва не сознался просто из принципа. Художник, конечно, остановил его, и после этого он разрешал Йоару иногда красть велосипед, но никогда больше не позволял их продавать. Слишком опасно.
Но тем летом, перед тем как им исполнилось пятнадцать, Али решила, что стоит попробовать ещё раз.
— Что они нам сделают? Посадят в тюрьму? Нам же вроде… ещё дети! — стонала она.
Это было на следующий день после того, как они выпустили птицу.
— Думаю, для молодых есть специальные тюрьмы, — сказал Тед.
— Ха! Как они вообще удержат Йоара? Он же пролезет между прутьями! — ухмыльнулась Али.
В обычных обстоятельствах после этого они бы подрались, эти двое, но Йоар был так весь в синяках и опухший, что Али не хотела делать хуже. Поэтому она просто показала ему язык, он показал ей средний палец, и она рассмеялась. Потом художник застенчиво сказал:
— Нет. Пожалуйста. Если вы будете красть велосипеды, чтобы купить краски, то это… как-то отразится в картине. Я не хочу, чтобы вы становились ворами ради меня.
На этом дискуссия закончилась. Остаток дня они смотрели фильмы про супергероев в комнате Теда, на улице шёл дождь, и больше идей не было. Тед и художник время от времени поглядывали на рюкзак Али, но она только беззвучно говорила губами: «Подождите». Им пришлось ждать несколько часов, пока Йоар не пошёл в туалет, прежде чем они смогли достать то, что прятали. Когда он спустился по лестнице в подвал, Али во весь голос запела «С днём рождения», и когда он закрыл уши, она пригрозила спеть ещё раз. Он попытался сделать вид, что ему это неприятно, даже немного раздражает, но правда была в том, что он никогда не верил, что они вспомнят о его дне рождения. Поэтому он не стал говорить им, что на самом деле день рождения завтра.
Тед протянул ему бутылочку одеколона. Она принадлежала его отцу, но стояла в шкафу нераспечатанной. Тед тщательно стёр пыль и завязал маленькую ленточку, а художник написал открытку.
— Надеюсь, тебе понравится запах, — сказал Тед.
— Да, потому что ты сейчас пахнешь как куча мусора, — сказала Али, но так, что если бы ты услышал эти слова на языке, которого не знаешь, то поклялся бы, что она сказала «я тебя люблю».
Йоар держал бутылочку так, будто это была птица. Художник полез в рюкзак и достал маленький букет цветов, который украл из сада у какой-то старушки.
— Они не краденые, — сказал он. — Они усыновлённые.
Али и Тед рассмеялись. Йоар понюхал цветы и проворчал: «Вы все — мусор».
Он сердито вытер глаза тыльной стороной ладони. Одеколоном он пока не мог пользоваться — на теле было слишком много порезов, и он бы щипал, — но той ночью он будет спать, обнимая бутылочку.
На следующее утро друзья будут ждать его на перекрёстке, пока солнце не поднимется высоко, но он не придёт.
Это был ослепительно красивый день, безоблачный и безветренный, все краски неба и земли казались ярче, чем накануне. Если только это не было просто тем, как друзья потом запомнят этот день. Иногда мы вспоминаем последние мгновения перед большой катастрофой красивее, чем они были на самом деле.
Али забеспокоилась и пошла к дому Йоара. Она увидела, как его родители уходят на работу: старик, пошатываясь, садится в машину коллеги, чтобы ехать в порт, мама спешит в другую сторону в полном макияже. Она выглядела такой счастливой, подумала Али, будто у неё действительно пружинит шаг. Это был последний раз, когда кто-то из друзей видел маму Йоара такой. Когда Али позвонила в дверь их квартиры, никто не открыл. Йоар исчез.
Поэтому Али вернулась на перекрёсток, легла на траву рядом с Тедом и художником, и они сделали единственное, что могли: стали ждать. Они лежали на траве, пока не кончились и печенье, и шутки, но он так и не появился. Прошла половина утра. Чтобы убить время, Али в конце концов спросила в своей идеально беззаботной манере, почему у мальчиков два яичка. Видимо, она думала об этом уже давно, но ни художник, ни Тед не смогли дать особенно хорошего ответа. Вместо этого Тед сказал, что однажды в детстве старший брат обманул его, сказав, что у мужчин на самом деле должно быть три. За этим последовали несколько тревожных месяцев, прежде чем Тед узнал правду.
— Но почему тогда у вас два? — повторила Али.
— Типично умно для мужчин — иметь запасные части, — улыбнулся Тед.
— Типично для мужчин — нуждаться в запасных частях, — заметила Али.
— ДАВАЙТЕ! —
