Берти».
Ответ пришел во время ужина.
«Вустеру
Беркли-Мэншнс
Беркли-сквер
Лондон
Дело непростое, но надеюсь уладить. Отношения с Мадлен натянутые, но пока мы разговариваем. Скажу ей, что получил от тебя важное письмо, в котором ты просишь позволения приехать. Жди в скором времени приглашения.
Гасси».
Утром, проворочавшись всю ночь без сна, я получил не одно, а несколько этих самых приглашений.
Вот первое:
«Все удалось уладить. Приглашение отправлено. Пожалуйста, привези с собой книгу „Мои друзья тритоны“, автор Лоретта Пибоди, издательство „Попгуд и Грули“, можно купить в любом книжном магазине.
Гасси».
Второе:
«Берти, дорогой, слышала, Вы едете сюда. Страшно рада, Вы можете оказать мне важную услугу.
Стиффи».
Третье:
«Берти, пожалуйста, приезжайте, если Вам хочется, но мудро ли это? Боюсь, встреча со мной причинит Вам ненужную боль. Зачем сыпать соль на раны?
Мадлен».
В эту минуту Дживс принес мне утренний чай, и я молча протянул ему послания. Он так же молча прочел их. Я успел выпить полчашки горячего, вселяющего бодрость напитка, прежде чем он наконец изрек:
– Мне кажется, сэр, надо ехать немедля.
– Да, Дживс, видно, придется.
– Я начну укладывать вещи. Прикажете позвонить миссис Траверс?
– Зачем?
– Она сегодня уже несколько раз звонила.
– Вот как? Тогда, пожалуй, стоит ей отзвонить.
– По-моему, сэр, эта необходимость отпала. Кажется, ваша тетушка явилась собственной персоной.
Раздался долгий пронзительный звонок, – видно, тетушка нажала кнопку у парадной двери и не желала ее отпускать. Дживс исчез, и минуту спустя я убедился, что чутье его не обмануло. Комнаты заполнил громоподобный голос, тот самый голос, при звуках которого члены охотничьих обществ «Куорн» и «Пайчли»[960] некогда подскакивали в седлах и хватались за шапочки, ибо он возвещал, что неподалеку показалась лиса.
– Что, Дживс, этот гончий пес еще не проснулся?.. Ага, вот ты где.
Тетя Далия ворвалась ко мне в спальню.
Лицо у нее и всегда пылало румянцем, ведь она страстная охотница и с младых ногтей не пропускает ни единой лисьей травли, самая клятая погода ей нипочем, но сейчас она была просто багровая. Дышала прерывисто, в горящих глазах детская обида. Человек куда менее проницательный, чем Бертрам Вустер, догадался бы, что тетушка в расстроенных чувствах.
Я видел, ее просто распирает обрушить на меня новости, с которыми она пришла, однако она сдержалась и начала распекать меня, что, мол, на дворе день, а я все еще валяюсь в постели. «Дрыхнешь, как свинья», – заключила она со свойственной ей резкой манерой выражаться.
– Я вовсе не дрыхну, – возразил я. – Давным-давно проснулся. И, кстати, собирался завтракать. Надеюсь, вы составите мне компанию? Яичница с ветчиной, само собой разумеется, но если пожелаете, вам подадут копченую селедку.
Она оглушительно фыркнула – вчера утром я от такого звука просто испустил бы дух. Сейчас я почти оправился после попойки, но все равно мне показалось, что прямо в спальне взорвался газ и погибло несколько человек.
– Яичница! Копченая селедка! Мне сейчас нужен бренди с содовой. Вели Дживсу принести. Если он забудет про содовую, я не рассержусь. Берти, произошла катастрофа.
– Идемте в столовую, моя дражайшая дрожащая осинка, – предложил я. – Там нам не помешают. А здесь Дживс будет складывать вещи.
– Ты уезжаешь?
– Да, в Тотли-Тауэрс. Я получил чрезвычайно неприятное…
– В Тотли-Тауэрс? Ну и чудеса! Именно туда я и хотела тебя немедленно послать, затем и приехала.
– Как так?
– Это вопрос жизни и смерти.
– Да о чем вы?
– Скоро поймешь, я тебе все объясню.
– Тогда немедля в столовую, мне не терпится узнать. Ну вот, рассказывайте, моя дражайшая таинственная родственница, – сказал я, когда Дживс поставил на стол завтрак и удалился. – Выкладывайте все без утайки.
С минуту в тишине раздавались одни только мелодичные звуки: тетушка пила свой бренди с содовой, а я кофе. Но вот она опустила руку со стаканом и глубоко вздохнула.
– Берти, для начала я коротко выскажу свое отношение к сэру Уоткину Бассету, кавалеру ордена Британской империи второй степени. Да нападет на его розы тля. Пусть в день званого обеда его повар напьется как сапожник. Пусть все его куры заболеют вертячкой.
– А что, он кур разводит? – поинтересовался я, решив взять эти сведения на заметку.
– Пусть бачок в его уборной вечно течет на его лысину, пусть термиты, если только они водятся в Англии, сгрызут фундамент Тотли-Тауэрса до последней крошки. А когда он поведет к алтарю свою дочь Мадлен, чтобы ее обвенчали с этим кретином Виски-Боттлом, пусть в церкви на него нападет неудержимый чих, а платка в кармане не окажется.
Она перевела дух, а я подумал, что все ее пламенные заклинания отнюдь не прояснили сути дела.
– Великолепно, – сказал я. – Присоединяюсь ко всем вашим пожеланиям. Однако чем старый хрыч перед вами провинился?
– Сейчас расскажу. Помнишь сливочник, ну, ту серебряную корову?
Я хотел подцепить на вилку кусок яичницы, но рука у меня задрожала.
Помню ли я корову? Да я ее до смертного часа не забуду.
– Вы не поверите, тетя Далия, но когда я появился в лавке, то встретил там этого самого Бассета, просто невероятное совпадение…
– Ничего невероятного в этом совпадении нет. Он пришел туда посмотреть сливочник, убедиться, что Том был прав,
