class="p1">«Зачем всё это существует, на кой и для кого, какова тайна этого ледяного скопища неприютных миров, — думалось мне. — Кто даст ответ?
Когда твой путь и там, и сямПо звёздной катится гряде, По неизведанным краям, А должен был пройти нигде…
Объект, похожий на гигантскую антарктическую медузу ци-анею, внезапно проявившийся, как фотография в проявителе Чибисова, вряд ли мог ответить на мои думы. Колеблющийся силуэт приближающегося желеобразного тела, облачённого в просторный домотканый балахон, спадающий до самых щиколоток и обрамлённый воланами из тончайшего шёлка, становился всё отчётливее. Я распознал в нём Второго Хранителя тайн Вселенной Аммонитяна Рефаима Замзумимамовича. Где обитал Первый Хранитель, никто не знал.
Подлетев и даже не поприветствовав меня, Рефаим Замзумима-мович, вперившись взглядом в меч, внезапно вспыхнувший холодным пламенем, начал с места в карьер:
— Классная штукенция твой меч. Что хошь за него? Консалтинговую компанию, например, могу подарить. Станешь владельцем, будешь как кум-каралюм. Или топ-менеджером Большого Холдинга. Топ-менеджеру меч ни к чему. А то бери выше — поставлю президентом цифровой платформы Alibaba со всеми его разбойниками. Что тебе сподручнее? О зелени уже и не говорю — сам позеленеешь. Дом купишь в стиле хай-тек в Майами, ламборджини. Ну, и прочее. Любые преференции будешь иметь.
Тошно мне стало от его щедрот. Знаю я этих замзумимамовичей. Одно только против них и есть оружие — меч священный. Замахнулся им что было сил.
Скукожился Замзумимамович, сдулся и заскулил, как сука, зажатая дверью:
— Нэ убывай мэнэ, лыцарь благароднай! Службу табэ лубую саслужу…
— Да пошёл ты… — сказал я в сердцах.
И он не пошёл, а полетел. Полетел на своей мезонной карете, появившейся неизвестно откуда. Полетел наверняка туда, куда его послал, удаляясь от места нашего саммита со сверхсветовой скоростью.
А вернулся уже не на одной, а на двух каретах. Вместо лошадей громоздились какие-то невероятные устройства с множеством закрученных петлями труб и патрубков, мигающими маячками, штотцами[71] и прочими деталями неизвестного предназначения.
«Сверхсветовые двигатели», — предположил я.
Тем временем в одной из карет медленно открылась дверца, и следом показалась деревянная нога. Далее появился и сам обладатель деревянной ноги, опиравшийся на треснувший костыль. В чёрной шляпе с обвисшими полями, в мундире бомбардира, с которым никак не вязались широченные галифе, он походил на известного всем Джона Сильвера из «Острова сокровищ». На широкой заплечной перевязи болтался кованый сундук с нехитрым морским скарбом.
Вот старинный добротный сундук, Он хранит в себе многие тайны: Все они в сундуке не случайны, Всё — предмет человеческих рук.
Поправив висевшие на поясе пистолеты, разбойник крякнул, высморкался и хрипло произнёс:
— Пиастры! Люблю пиастры! А здесь ими, похоже, и не пахнет…
Антильский попугай, сидевший на его плече, хрипло подхватил:
— Пиастры, пиастры…
Джон Сильвер тут же получил пинок в зад ногой в яловом сапоге, обладателем которого оказался вышедший следом гибэдэдэшник[72]. При первом же шаге его сапоги противно заскрипели, распространяя едкий запах дёгтя. Светоотражающая безрукавка, накинутая на голое тело, засветилась особенно ярко.
Подойдя вплотную к Джону Сильверу, привычно произнёс:
— Пиастры, говоришь? Сейчас будем стричь и пиастры, и дублоны, и гинеи. Шинковать капусту — дело знакомое. Было бы с кого. Плохо только, что в последнее время шантрапы безденежной много развелось. Лузеры всех стран и народов. Скопище нищебродов. — И жезлом крепко ударил по ладони.
Следующий персонаж, показавшийся из кареты, напомнил дни глубокой юности, когда я служил юнгой на чайном клипере «Фермопилы», перевозившем китайский чай из Бомбея в Лондон. А потом перешёл на военный корвет под руководство корветтен-капитана сэра Джона Гаттераса. Это был именно он: в старорежимной изодранной морской форме с пожухлыми эполетами, аксельбантом, свисающим с плеч как провисший шпринг[73], заломленной капитанской фуражке с кокардой, напоминающей большого тасманийского краба.
Как только троица выстроилась по ранжиру, тут же из кареты показался широченный ствол переносного ракетного комплекса Javelin, а за ним клетчатая арафатка террориста, шайтана-головореза, агента под прикрытием Фелисьена Кабуги, сподвижника Усамы бен Ладена. Он встал отдельно от выстроившейся шеренги вместе со своим Джавелином. Встал будто вкопанный, расставив широко ноги, обутые в высокие американские бутсы со шнуровкой. Сняв предохранитель и, положив ствол на плечо, направил его в мою сторону.
«Возьмёт и стрельнет без команды — поминай как звали», — подумалось мне.
В последний раз видел Кабугу в Касабланке на Медине. Затесавшись среди торговцев, он пытался всучить мне кожаный пиджак местного пошива. Тогда они были в моде.
Пятым оказался аффилированный министр обороны Коморских островов, командующий президентской гвардией исламист-маоист Саид Мустафа Маджуб. Личность знакомая мне по заходу в Порт-Луи на теплоходе «Башкирия». Был он налегке: в короткой бейсболке и парусиновых шортах, на ногах тапочки без задников — идти в них можно только вперёд. «Только вперёд» был его девиз.
Где Аммонитян набрал такую команду, одному бесу известно.
И началось!
Первым выступил гибэдэдэшник с полосатым, как зебра, жезлом. Подойдя ко мне вплотную и упёршись им в грудь, начальственно прогудел:
— В этих краях запрещено передвигаться со сверхзвуковой скоростью, а мой радар зафиксировал у тебя субсветовую. Нарушаешь, мил друг! Будем протокол составлять? Или наличными?
— Давай протокол.
— Я предпочёл бы наличными.
— Сколько?
— Сто пятьдесят шесть…
— Пиастры! Пиастры! Бери пиастрами, — заверещал Джон Сильвер и замахал костылём.
— Рублями у вас уже не берут?
— Курс меняется каждый день. Лучше в твёрдой валюте.
— А в жидкой?
— В жидкой? А где ж её возьмёшь здесь?
— И-го-го, и бутылка рома… — пропел Джон за спиной у гибэдэдэшника.
— Обратись в партию Света и Добра к Гарри Ариманычу. Он тебе нальёт. Только стакан не забудь взять.
— Дельная информация. Ну хотя бы два сентаво дай на пропитание. Чтобы скудность жизни скрасить немного, — взмолился гибэдэдэшник.
В это время во второй карете открылись шторки, и высунулось оплывшее лицо с перекошенным ртом.
— Аммонитяша! Вернулся, шельма!
— Бейте его!!! — прокричал Аммонитяша сквозь открытые шторки, которые сразу и закрылись. В ту же секунду сработал Javelin. Это Фелисьен Кабуга дал залп. Огненный смерч пролетел мимо, лишь слегка опалив мне волосы. Кабуга был в полном недоумении: со столь близкого расстояния и промахнуться! За всю его трудовую деятельность такое случилось впервые.
В ту же минуту бросился в атаку Джон Сильвер, высоко поднимая деревянную ногу и размахивая костылём. К нему на помощь подоспел гибэдэдэшник, пытаясь ударить меня жезлом по голове. Но ни у него, ни у знаменитого пирата ничего не получилось. Меч и здесь сослужил свою службу. Невидимое поле защищало, не позволяя вплотную приблизиться противнику. И все попытки каким-то образом достать меня ни к
