трусливом бегстве.
– И это говорит Берти Вустер?
– Ты уже задавал этот вопрос.
– И снова его задаю. В последний раз спрашиваю тебя, Берти, ты дашь мне две простыни и поможешь связать их в жгуты?
– Нет.
– Тогда я уйду, спрячусь где-нибудь и буду ждать первого пригородного поезда. Прощай, Берти. Ты разочаровал меня.
– А ты меня. Я думал, ты мужчина.
– И не ошибся. Только не хочу, чтобы Родерик Спод вышиб из этого мужчины мозги.
Он опять посмотрел на меня как издыхающий тритон и осторожно приоткрыл дверь. Выглянул в коридор и, убедившись, что Спода поблизости нет, выскользнул из комнаты и испарился. А я снова взялся за детективное чтение. Это был единственный доступный мне способ избавиться от невыносимых терзаний и душераздирающих предчувствий.
Немного погодя я почувствовал, что в комнате появился Дживс. Я не слышал, как он вошел, но ведь он почти всегда возникает незаметно. Он беззвучно перемещается из пункта А в пункт Б, как облако газа.
Глава 7
Не могу сказать, что Дживс самодовольно ухмылялся, однако его спокойное лицо явно выражало удовлетворение, и я вдруг вспомнил то, что отвратительная сцена с Гасси напрочь вышибла у меня из памяти, а именно: в последний раз я видел Дживса, когда он направлялся звонить по телефону секретарю клуба «Ганимед». Я в волнении вскочил с кресла. Если я правильно интерпретировал его выражение, ему было что сказать.
– Дживс, вы связались с вашим секретарем?
– Да, сэр. Я только что закончил беседу с ним.
– Перемыли косточки?
– Разговор был в высшей степени содержательный, сэр.
– Есть у Спода позорная тайна?
– Да, сэр.
Я радостно дрыгнул ногой, расправляя брючину.
– Какой же я балда – не верил тете Далии. Тетки всегда все знают. У них интуиция. Расскажите мне все, Дживс.
– Боюсь, это невозможно, сэр. Правила клуба, касающиеся распространения сведений, которые записаны в книге, чрезвычайно строги.
– Вы хотите сказать, что должны молчать?
– Да, сэр.
– В таком случае зачем было звонить?
– Мне запрещено разглашать подробности, сэр. Но я имею полное право сообщить вам, что возможность мистера Спода творить зло значительно уменьшится, если вы намекнете ему, сэр, что вам все известно о Юлейлии.
– О Юлейлии?
– Да, сэр, о Юлейлии.
– И он действительно присмиреет?
– Да, сэр.
Я задумался. Как-то это все не очень убедительно.
– Может быть, вы посвятите меня в тему поглубже?
– Увы, сэр. Если я исполню вашу просьбу, вполне возможно, что клуб не пожелает больше видеть меня своим членом.
– Я ни в коем случае не допущу ничего подобного. – Какая ужасная картина – взвод дворецких выстроился ровным каре, а внутри его члены клубного комитета срезают пуговицы с форменного пиджака Дживса. – Но вы уверены, что, если я насмешливо посмотрю Споду в глаза и произнесу эту абракадабру, он в самом деле испугается? Давайте поставим точки над i. Вообразим, что вы – Спод. Я подхожу к вам и говорю: «Спод, мне все известно о Юлейлии», – и вы сразу чувствуете желание провалиться сквозь землю?
– Да, сэр. Я убежден: джентльмен, занимающий в обществе такое положение, как мистер Спод, сделает все, чтобы это роковое имя не произносилось в его присутствии.
Я начал репетировать. Подошел вразвалочку к комоду, руки в карманах, и объявил: «Спод, мне все известно о Юлейлии». Повторил, на сей раз грозя пальцем. Потом сложил руки на груди, и все равно, как мне казалось, получалось не слишком внушительно.
Однако я напомнил себе, что Дживс всегда знает, что делает.
– Ну что ж, Дживс, раз вы так считаете, значит, так оно и есть. Пойду-ка я поскорей к Гасси и обрадую известием, что его жизнь вне опасности.
– Простите, сэр?
– Ах да, вы ведь ничего не знаете. Должен признаться вам, Дживс, что за то время, пока вас не было, опять произошло множество событий. Вы знали, что Спод давным-давно влюблен в мисс Бассет?
– Нет, сэр.
– И тем не менее это так. Счастье мисс Бассет для него превыше всего, а теперь вот она порвала с женихом по причинам, отнюдь не делающим ему чести, и Спод жаждет свернуть Гасси шею.
– В самом деле, сэр?
– Уж поверьте мне. Он недавно был здесь и объявил о своем намерении, а Гасси, который лежал в это время под кроватью, все слышал. Теперь он только и твердит, что надо спуститься на связанных простынях из окна и бежать в Калифорнию. И тогда разразится катастрофа. Надо, чтобы он непременно остался и добился примирения.
– Да, сэр.
– Если он уедет в Калифорнию, никакого примирения ему не добиться.
– Не добиться, сэр.
– Поэтому мне надо попытаться разыскать его. Хотя, как вы сами понимаете, я сомневаюсь, что в подобных обстоятельствах это будет легко. Наверно, он на крыше, размышляет, как бы ему незаметно улизнуть.
Мои опасения, увы, оправдались. Я обошел весь дом, и нигде ни следа. Конечно, Огастус Финк-Ноттл затаился в каком-то укромном уголке усадьбы Тотли-Тауэрс, и этот уголок надежно его укрыл. В конце концов я сдался и пошел к себе, и как вы думаете, кого я увидел, открыв дверь? Гасси Финк-Ноттла, разрази меня гром.
Он стоял возле кровати и связывал скрученные жгутом простыни.
Стоял он спиной к двери, а ковер был толстый, поэтому он не слышал, как я вошел, и лишь когда я крикнул «Эй!» – нужно сказать, очень сердито, потому что взбеленился, увидев, как безобразно разворошена моя постель, – он пошатнулся и обернул ко мне лицо, бледное до синевы.
– Уф, слава Богу! –
