шансом, и мы идем с ней к ресторану. Я не собираюсь заходить в комнату, просто проведу Катю, чтобы не оставлять ее одну. Остаюсь в холле ресторана, а она стучит в нужную дверь, заходит, и – три, два, один…
– Близняшка! Ты приехала! – Счастливый писк Ульяны разносится по всему ресторану, а возможно, и по всей его территории тоже. Я улыбаюсь в сотый раз, радуясь за свою девушку, и выхожу на улицу, чтобы подумать о том, как же на самом деле я чертовски счастлив.
* * *
Свадьба у ребят получилась волшебной, веселой и очень запоминающейся. Катя сорвала голос, когда пела песню с Ульяной, конечно же, о любви (все девочки срывают голос на таких песнях), а я поеду домой без галстука, и лучше бы вам не знать, по какой причине в моем гардеробе минус одна вещь.
Теперь на этой свадьбе все семьдесят человек для нас почти родня и вообще лучшие друзья, Катя чуть не сломала каблук, а я получил приз за самый страстный танец (и нет, это был не стриптиз, и галстука я лишился совсем не там).
Жизнь налаживается, по всей видимости. Не то чтобы я когда-то на нее жаловался, но мне всегда не хватало половины моего сердца, чтобы все стало в разы лучше. А теперь мне всего хватает.
И сейчас половина моего сердца стоит в толпе из двадцати девчонок и явно собирается бороться за букет невесты, который Ульяна уже готова кидать в их руки. Кто-то из парней поддерживает своих девчонок, а кто-то молится, чтобы букет ни в коем случае не достался им. А я же точно уверен, что мы станем семьей и без этой традиции, но если Катя поймает его и будет рада, то я тоже буду рад вместе с ней.
Вообще, в жизни с женщиной все оказывается очень просто. Она радуется – радуйся вместе с ней. Она грустит – корми шоколадом и жалей. Секрет идеальных отношений. Все остальное по такой же логике, ничего особенного.
Ульяна кидает букет, и он летит точно в руки Катюше. Она так радуется, словно выиграла миллион в казино, честное слово, но я подхватываю ее на руки, когда она бежит ко мне с этим букетом, кружу и целую, подпитывая ее счастье.
– Я поймала, поймала!
– Придется замуж выходить, получается. Традиции нельзя нарушать, – улыбаюсь ей.
– Точно нельзя? – наигранно хмурится. – Прям вот ни в коем случае?
– Ни при каких обстоятельствах.
– Ну, тогда придется, конечно… Что уж поделать…
Она делает вид, что грустит и расстраивается, но закушенная губа, прячущая улыбку, выдает ее с потрохами. Ульяна поздравляет ее и уже ждет приглашения на свадьбу, а я кайфую от того, что Катя больше не открещивается от таких слов, а покорно кивает и обещает звать всех желающих.
Мы уезжаем домой ближе к полуночи, уставшие, но точно довольные. Катя не расстается с пойманным букетом и почему-то задумчиво смотрит на него всю обратную дорогу. Но больше не грустит, это меня точно радует.
Мы сразу поднимаемся ко мне, не уверен, что в последние два дня Катя вообще заходила в съемную квартиру. Мне нравится, что она рядом, и я тащусь от того, что это ее собственный выбор.
Я сразу иду на кухню, чтобы сделать нам кофе, Катюша ищет вазу, чтобы поставить в нее букет, а потом приходит ко мне и начинает разговор, от которого у меня сразу же волосы встают дыбом.
– Ты знаешь, пока мы ехали, я смотрела на этот пойманный букет и поняла одну вещь… Говорят, что любовь живет три года, ты слышал такое, наверное, и… Кажется, это правда так.
Я замираю. Забываю про чертов кофе и поворачиваюсь лицом к Кате, делая пару шагов ближе. Она что, шутит? Что это значит?
– Кать?
– Погоди, – она нервно сглатывает и теребит пальцами ткань своего платья, – дослушай. Любовь живет три года, и как раз три года назад я влюбилась в тебя до такой степени, что вообще не знала, что так бывает. Но сейчас… Спустя эти самые три года я поняла, что это гораздо больше, чем любовь. Ты частичка меня, без которой я не представляю своей жизни, и… Мне недели рядом хватило понять, представляешь? Недели! Я все три года любила, а теперь, кажется, перешла на новую стадию, более высокую, более серьезную. Я… я поймала этот букет и подумала, что это какой-то знак. Твои слова и действия всегда были правильными, и они во многом мне помогли, поэтому я хочу действовать по твоим словам. Именно поэтому теперь я готова отвечать на все твои предложения «да», Давид.
Моргаю. Раз, второй. Делаю вдох и смотрю на Катю в упор, сначала даже не понимая, о чем она говорит.
Я так испугался первых ее слов, что чуть не тронулся умом, но теперь… До меня доходит. Каждое ее слово. И последняя фраза особенно.
Rumelis – I see
Подхожу к ней и сразу же хватаю на руки. Кружу, смеюсь, люблю и целую, потому что счастлив настолько, что с ума сойти можно в миллионный раз с ней!
Целую сильно, крепко, жарко. Катя обвивает мои бедра ногами и отвечает на поцелуи, а я понимаю, что никогда не перестану ее целовать.
Мы снова сгораем, температура повышается до критической отметки буквально за пару секунд. Поцелуи несдержанные, Катюша кусается и тянет мои волосы пальчиками, а я каждый раз от этого ее движения хочу ее только сильнее.
Делаю пару шагов к ближайшей стене, зажимаю Катю, целую еще сильнее, сжимаю руками бедра и ягодицы. Она стонет мне в рот, когда прижимаюсь к ней пахом, и запрокидывает голову, открывая доступ к тонкой шее.
Два укуса, и следом нежные поцелуи, я люблю доводить Катю до грани и смотреть на то, как она сдается.
– Я хочу тебя, – шепчет со всхлипом, двигая бедрами мне навстречу.
– Уверена?
– На все сто. С тобой мне ничего не страшно.
Черт… Тормоза срывает дико, но нельзя перебарщивать. Отрываю Катю от стены и несу в спальню, пытаюсь восстановить дыхание, снизить напор. Надо быть нежным, и я повторяю это как мантру в своих мыслях раз за разом. Укладываю ее на матрас, осторожно снимаю с нее платье, оставляя в одном красивом кружевном белье. Хотя белье – последнее, что меня интересует, если уж совсем честно.
Я дышу. Стараюсь дышать. Катя лежит на постели вся до невозможности красивая, с красными от укусов губами и тяжело вздымающейся от сбитого дыхания грудью.
Я
