улыбнулась мне.
— Луи гордился бы тобой. — Глаза мамы наполняются слезами. — Великий был человек.
Диего смотрит на Кэти, она на Конни, та на Джо, а потом все переводят взгляд на отца.
— Вам смешно, как я проживаю свое горе? — возмущается мама.
— Разумеется, нет. Давай я лучше тебя повеселю. Власти Каррары сказали, я могу сама дать название улице.
Мама разглядывает окрестности.
— Логично с их стороны. Тут, кроме тебя, никто и не живет.
— Я собираюсь назвать ее виа Джузеппина Каподимонте. В честь сама знаешь кого.
— Ты чтишь своих предков! — восклицает мама, молитвенно складывая руки. — Все-таки я не совсем ужасная мать.
— Не говори так! — поддерживает маму синьора Страцца, ее новая сообщница. — Ты хорошая мать!
— Эти рисунки нужно повесить на стену в рамочках, — предлагает моя сестра, всегда отличавшаяся хорошим вкусом.
— Отличная мысль! Это произведения искусства.
— Оформить и развесить я помогу, — обнимает меня Анджело.
— А еще говорил, что рамочками не занимаешься, — бросает мама.
Отец бьет себя по лбу.
— Видите, с кем я живу? Она ничего не забывает.
— Не строй из себя мученика, Джозеф Баратта. Вот Лаура меня понимает. — Мама поворачивается к синьоре Страцце: — Матери — семейные летописцы. Мы все сохраняем в своей памяти. А еще обо всех заботимся. Неужели было глупо надеяться, что моя дочь не станет строить дом в какой-то глуши, где ее будут глодать больные бешенством звери?
— Не случится такого, мам. Хотя риск поглощения есть.
Мама косится в окно в сторону леса.
— Дай угадаю. Диким кабаном?
— Радостью. Радостью от жизни на природе, — широко улыбаюсь я.
С улицы доносится автомобильный сигнал. Все бегут к окну. Из фургончика вылезают Конор и Гаэтано с перевязанными бечевкой коробками из пекарни.
— Выходим, народ! Нас ждет экскурсия в карьер! — поднимает зонтик Марина, турагент, обретшая голос.
— Кому cornetto? — спрашивает Конор.
Дети выбегают на улицу и карабкаются в фургон.
— Эти ребята нас раскусили, — одобрительно кивает папа. — Уж мучное мы любим.
Родня вместе с синьорой Страццей обступает Конора и Гаэтано, угощающих всех выпечкой. Мы с Анджело остаемся в доме одни.
— Мне все понравилось. Кроме маминых пророчеств, что в такой глуши меня непременно прирежут во сне.
— Твоя мама не очень оптимистична.
— Даже крайне пессимистична, но я все равно ее люблю. — Я беру Анджело за руку: — Пойдем, покажу кое-что.
Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж.
— Вот тут будет кухня, — говорю я и веду Анджело через арку. — А тут спальня.
Вообще-то аккуратно заправленная бархатным нежно-голубым покрывалом кровать говорит сама за себя.
— Хорошее расположение окон. Добавляет воздуха, — замечает Анджело.
— А тут санузел. Красиво, правда? Все из каррарского мрамора.
— Как же иначе, — смеется Анджело. — Но где ванна?
— Ты хочешь ванну?
— Разве можно отмокать в раковине?
— И правда, — улыбаюсь я.
— Тогда найди для нее место. Ты же тут архитектор.
При жизни дяди Луи я рисовала проекты по его указке и следовала требованиям заказчиков. А мысли о том, что нравится мне, отметала напрочь из страха — вдруг не одобрят? Но теперь я могу делать все, что только захочу. Архитектор отличается от проектировщика лишь уверенностью в себе.
— Ты прав, Анджело. Вот тут, прямо под окном, будет большая мраморная ванна, — указываю я на свободное пространство под перекладиной.
— Не так уж и сложно это было, правда? — говорит он и обнимает меня. Похоже, мужчины не могут устоять перед женщиной, которая сама придумывает свой дом. Анджело целует меня в щеки, шею и губы. Его мягкие поцелуи впечатываются в кожу, приставая к ней, как позолота к гладкому мрамору. — Обустраивай все как сама хочешь. Как тебе нужно.
— В моем доме нужен ты.
— Получишь ты своего меня. E la tua vasca da bagno[104].
Слышится настойчивый гудок фургона. Я высовываюсь в окно спальни.
— Экскурсию будет проводить профессор, нельзя заставлять ее ждать. — Папа сверяется с телефоном. — Фарра Адиль.
— Мы с ней друзья. Я сейчас спущусь.
Я набрасываю куртку, надеваю туристические ботинки. Потом запихиваю в карман телефон и спускаюсь по лестнице вслед за Анджело. Смоки сладко спит, свернувшись на солнышке у окна. Я запираю входную дверь дома Монтини.
Мы с Анджело залезаем в фургон, потеснив родных. Анджело сажает на колени Рафферти, а Маккензи забирается на меня. Мы пристегиваем ремни безопасности.
Я хочу быть рядом с родными, когда они впервые увидят карьер дяди Луи. Хочу сама показать им мрамор Микеланджело. С него ведь и началась наша история.
Эпилог
Дорогие доктора Шэрон, Рэймонд, Мохаммед, Памела, Рода, Синтия, Альберт, Элейн, Джин, Нора, Вероника, Рекс, Скотт и Дарлин!
Этим письмом я хочу выразить благодарность команде «Тирами» за то, что вы помогли мне встать на путь просветления. Не будь вас, я бы так и не дошла до психотерапевта. Встреча за встречей вы вели меня вперед. Я научилась ставить под сомнение свои домыслы, быть внимательной к миру вокруг и менять свой подход в ответ на происходящее. Поначалу меня пугала смена специалистов в ходе курса, но стоило только привыкнуть — и различия в вашей тактике помогли мне стать более гибкой.
Я научилась жить. Я не запираю двери на ночь и просыпаюсь под звон колоколов на восходе солнца. Послеобеденная прогулка поддерживает меня в форме лучше, чем часовая тренировка в спортзале. Я не толстею от спагетти и бисквитных пирожных с маскарпоне. Сон — лучшее лекарство. Чтобы понять, чего ты хочешь, нужно сначала понять себя. В пустой церкви в будний день сами ангелы подсказывают молитвы. Нельзя поддаваться своим страхам, уверенность разобьет их оковы. Счастье нельзя привлечь, оно приходит незваным. Стареть не страшно, страшно не быть любимым. Найти любовь, удержать ее и взрастить помогает доброта. Первым делом к самому себе, но и ко всем, кого знаешь. Жизнь устаканится. Нет смысла бояться жить, как и бояться смерти, это часть сюжета. Старое значит прекрасное. Очень старое значит шедевральное. Что уцелело, дает нам силы.
Не сомневаюсь, что в дальнейшей жизни мне еще не раз пригодятся наши упражнения. Вы помогли мне осознать ценность ведения дневника, огромное за это спасибо. Не знаю, близко мы или далеко друг от друга, но ключ ко мне вы, несомненно, подобрали. Тому, кто строит успех на месте самой большой ямы, на дне которой оказывался, уже ничего не страшно. А когда страх уходит, остается только любовь.
За вклад в поддержание моего душевного здоровья ставлю вам пять звездочек в App Store. Большое спасибо!
Д. К.-Б., Каррара, Италия
