они приобретают глянец.
— Следи внимательней. — Мать заглядывает через мое плечо, перед тем как взять с кухонного стола хрустальную вазу с подсолнухами и унести в столовую. — Нет ничего хуже горелого чеснока.
— Пара вещей найдется, — бормочу я себе под нос. Выключив конфорку и отставив чеснок в сторону, я отправляюсь в гараж. Там стоит промышленный холодильник, и когда я открываю верхнюю створку, в лицо мне бьет холодное облако. Белая дымка рассеивается, и я сразу вижу фамилию бывшего мужа. «Мясная лавка Биланчи» — написано на пакетах мороженой говядины. Любопытно (а то и немного странно?), что родители остались его постоянными клиентами даже после нашего развода. Я не рассчитывала, конечно, что они ради меня станут вегетарианцами, но можно было мясо и в супермаркете покупать.
Равиоли лежат, где и положено экстренному запасу. Гелевая подушечка для коленного ортеза из Центра специализированной хирургической помощи в Нью-Йорке покоится рядом на пакете с двумя дюжинами куриных грудок. Будто у нас убежище на случай вторжения канадцев. Надеюсь, захватчики из Торонто придут со своей маринарой. Ведь там живут в том числе и папины кузены из Апулии.
— Можешь разлить напитки? — еле слышно говорит мама, когда я вхожу в столовую с пачкой равиоли. — Папа в душе, а тут дядя с тетей уже заявились. — На ее лице появляется недовольная гримаса.
— Ну и ничего страшного, — успокаивающе шепчу я в ответ.
Когда что-то идет не по-маминому, разыгрывается буря и кому-то в семье приходится брать на себя роль героя, который подавит ее в зачатке. Приготовление обеда для большой компании нервирует маму вплоть до паники, но она все равно зовет гостей. Зачем, я не понимаю, я вообще плохо ее понимаю. Она рисует себе сценарии катастроф, с которыми не сможет справиться, и психует. Вместо того чтобы учесть пределы своих возможностей, она притворяется, что может все. Мы худо-бедно научились жить с ее завышенными ожиданиями. Успокаивать маму надо сразу, до того, как она сама себе выдернет чеку и взорвется, как граната, а нам придется подавать с крекерами паштет из ее гнева в качестве закуски.
— Мам. Не нагнетай. Сходи подкрась губы. Я всем налью.
— Что бы я делала без своей Джузеппиночки! — восклицает она и отправляется наверх.
— Давно не виделись, — встречает меня шуткой дядя Луи, сидящий на диванчике за кухонным столом.
— С начальником проблем нет?
Дядя Луи переводит взгляд на жену:
— Что скажешь, Лил? У нас с тобой нет проблем?
Тетя Лил уютно устроилась рядом на том же диванчике. Я целую ее в щеку. На тетином лице ни единой морщинки, хоть ей и семьдесят шесть. «Бездетных видно сразу, — любит говорить мама, — как и женщин, желающих скрыть, что они на пару лет старше мужа». Но я о тете Лил так не думаю. Она очень сильная. Как раз хорошо знает границы своих возможностей и не лезет из кожи вон, лишь бы кому-то угодить. Тетя Лил себя ценит даже в общении с семьей мужа.
— От тебя, как всегда, чудесно пахнет! — говорю я тете.
— Этот парфюм называется «Втридорога», — язвит дядя Луи.
— Это «Уайт даймондс» от Элизабет Тейлор, — поправляет его тетя Лил.
Одета она просто: темно-синий велюровый спортивный костюм и кроссовки на платформе, помогающие ей пересечь отметку в 150 сантиметров. Зато короткая стрижка со светлым мелированием совсем свежая. Руки, шея и уши сплошь в бриллиантах, как у Бейонсе. Самых настоящих. И ради них тете даже не пришлось прыгать в толпу зрителей в ковбойской шляпе и расшитом кристаллами боди, ей вообще не пришлось выходить из дома.
— Ну что, ребятки, по «Хайболу Баратт»? — предлагаю я, смешиваю в двух высоких стаканах джин, имбирный эль и немного «Дюбонне», добавляю в изобилии лед и украшаю бортики лимонной кожурой.
— Хорошо, что вы пришли пораньше! — притворно радуется мама. — Давайте, что ли, в гостиной выпьем? Культурно чтоб.
— В другой раз, сестричка. Все самое интересное творится в кухне.
Дядя Луи высоко поднимает стакан, а потом делает глоток. Мама ставит на стол поднос с пармезаном, салями и таралли[14] и берет с верха стопки две тисненые салфетки с надписью «Не пей много — дурачком станешь».
— Присядь, Филли. Чувствуй себя как дома. А выпечка чья?
— Я сама пекла таралли, — отвечает мама, разглаживая руками скатерть в красную клетку. — Ничего?
Вместо ответа дядя Луи здоровается с отцом:
— А вот и ты!
Папа вплывает в кухню в облаке одеколона «Аква Велва», волосы его зализаны назад, будто у школьника в первый день учебного года.
— Как поживаешь, Лил?
— Потихоньку, Джо.
— Тебе налить, пап?
— Не откажусь.
Папа опускается в полукресло во главе стола. Он всегда там сидит: на диване ему неудобно, а от обычных стульев стреляет в бедро.
— Какие новости?
Дядя Луи бросает взгляд на меня и, прежде чем я успеваю его остановить, объявляет:
— Мы с Джесс едем в Италию. В командировку. Лил остается. Она без своих сериалов не проживет, а я не знаю, ловит ли там спутниковое телевидение.
— Сериалы и записать можно, — вставляет тетя Лил. — Просто настроения нет. Осенью хочется залечь в берлогу.
Тетя обхватывает себя руками, словно мерзнет даже в кухонной жаре, я же горю, будто тифозная.
Мама хлопает в ладоши:
— Мы с папой тоже поедем! Берлога не для нас!
— Мы едем по делу и… — начинает было дядя Луи, но мама перебивает его:
— Позовем Конни и Джо! И детей пусть берут, пока они маленькие и могут пропускать учебу без последствий. Будем останавливаться в мини-гостиничках. А можно поехать в круиз по Средиземноморью! Я видела предложения для всей семьи. Хочешь сидеть на корабле — сиди! Хочешь сойти на берег и все осмотреть — сходи! Семейное возвращение к итальянским корням! Я всегда об этом мечтала. Даже кинозвезды стекаются на родину! Лоррейн Бракко купила дом в Сицилии. Стэнли Туччи устроил кулинарное путешествие по всей стране. Италия в тренде! На что еще тратить соцпособие? Жизнь коротка.
— Вас никто не звал.
Со всех сторон на меня устремляются подозрительные взгляды. Может, родные думают, что я пьяна (женщинам Монте и Баратта случалось выпивать в процессе приготовления воскресного обеда)? Да и пусть! Эта поездка — мое итальянское приключение и ничье больше! Уж слишком она важна. Если выбирать самое пугающее словосочетание, это будет не «внезапная турбулентность», «несчастный случай» или «обвисшая кожа». Это будет «семейная поездка».
— Вот, значит, как, — бормочет мать, кладя руки на колени.
— Я не шучу.
В кухне воцаряется мертвая тишина. Единственные звуки — бульканье подливки.
— Мы никого не берем. Я еду в Италию впервые. Она только моя.
В одной руке у
