повышенным риском удара током вполне можно?
— Ладно, отставим шутки. Кэти, Джо, у вас славные дети. После обеда я их позабавлю, — говорит дядя Луи. — Монеток захватил.
— Сейчас детям монетки не интересны, Лу, — укоряет его тетя Лил. — У них есть видеоигры и айфоны.
— Смартфон фокусы не покажет! — И дядя Луи достает блестящий четвертак из уха тети Лил.
Дети поднимаются обратно. В руках Алексы, высоко поднятых над головой, моя карта желаний.
— Тетя Джесс, что это такое?
Вся семья оборачивается посмотреть на мою доску с журнальными вырезками и воодушевляющими словами. Мама прищуривается.
— Что там за сапог?
— Уже Италию не узнаешь, сестра? — говорит дядя Луи.
— Это карта желаний, — срывающимся голосом отвечаю я. Для человека, который зарабатывает рисованием, эта попытка осмыслить свою жизнь в коллаже выглядит жалко. Я раскрыта. Я у всех на виду.
— Алекса, копаться в тетиных вещах некрасиво. Положи где взяла, — отчитывает дочку Конни. Девочка чуть не плачет.
— Ничего страшного, Алекса. Потом научу, как такую сделать.
Я выуживаю равиоли из кипятка и выкладываю их на блюдо.
— Что за карта такая? — любопытствует мама.
Раз уж все вопреки моим желаниям увидели карту, можно и признаться, что я ищу просветления, хотя это дело личное.
— Задание на визуализацию. От психотерапевта.
— От кого?! — вскрикивает мать.
— Мама, психотерапевты полезны, — говорит Кэти.
Диего кивает:
— Смотря какой специалист, конечно. Но если он коллажи задает, значит, подходит творчески.
— Она. Мой врач — женщина. Общаемся по Сети.
Я поливаю равиоли маринарой. Мама промокает лоб салфеткой.
— Ты изливаешь свои проблемы незнакомцам в Сети? Почему не отцу Белейнишу? Он рядом. Почему бы с ним не поговорить?
— Не пойду я к священнику!
— Каких только печалей они не выслушивали, — встревает папа.
— Мою не выслушивали.
— Священник хотя бы денег не берет.
— Вряд ли дело в деньгах. Все совсем плохо, Джесс? — заботливо спрашивает брат.
На помощь мне приходит сестра:
— А что, хорошая затея. Джесс нелегко пришлось. Иногда как раз полезнее взгляд со стороны, от незнакомца, который не опознает тебя среди подозреваемых, если что.
— Спасибо, Конни.
Сестра всегда за сохранение душевного здоровья. После рождения Алексы она ходила в камеру сенсорной депривации. Но мои проблемы никакими солевыми ваннами не решишь. Семья ничего обо мне не знает.
— Доска доской, а Джесс собирается в Италию с Луи и никого больше не берет, — объявляет мама.
— Съездим еще. Италия никуда не денется.
— Не понимаю, чем мы провинились.
Я взглядом умоляю Конни переключить маму, пока я не вышла из себя.
— А я полностью за, — вставляет сестра. — Джесс никогда не была в Италии. И всю жизнь о ней мечтала. Когда мы делили комнату в детстве, над кроватью Джесс висела карта Италии, а на шкафу — постер итальянской сборной по футболу. Ты хоть раз футбол-то смотрела?
Я мотаю головой:
— Просто футболисты были красавчиками.
— Постеры по разным причинам вешают, — дипломатично заключает дядя Луи. — У меня в кабинете раньше висел портрет актрисы Лони Андерсон.
— Но я заставила его снять, — подмигивает тетя Лил.
Конни продолжает:
— Джесс отучилась на специалиста по итальянской культуре. Но даже по обмену не выезжала. Пора уже. Пусть летит.
Я остервенело натираю пармиджано реджано сверху на равиоли.
— Обед готов! Прошу к столу.
Вся семья рассаживается. Кроме меня, конечно, ведь я не только повариха, но и официантка. Отец занимает место во главе стола. Я ставлю равиоли в центр и кладу сервировочную ложку рядом с Конни. Беру с бокового столика блюдо рапини, чтобы тоже предложить гостям. Мама поднимается со стула:
— Чем помочь?
— Ничем, я справлюсь.
У дальнего конца стола забираются на сиденья дети.
— Разве не здорово, что дети уже выросли и сидят со всеми? — восторгается мама. — Малыши, конечно, сладкие, но эти высокие стульчики… Как же я была счастлива, когда выставила наши на распродажу старья в школе Святой Розы.
— Думаю, вы поторопились, — подает голос Диего.
— У тебя новости, Конни? — с надеждой спрашивает мама.
— Нет. Можно даже не ждать.
— От нас тоже новостей не будет. Больше никогда, — машет рукой Кэти, сидящая напротив.
— А вдруг ребенок появится у Джесс? — высказывает предположение Диего. — Так что всю эту пластиковую фигню лучше оставить. Пригодится еще.
Тетя Лил спешит выручить меня:
— Джесс, тебе помочь на кухне?
— Даже не думай, Лил. Сиди, — улыбается мама. — Сегодня бенефис Джузеппины.
Я выдавливаю улыбку.
— Рада отвечать за воскресный обед, как zia Джузеппина.
Дядя Луи вилкой разделяет нежную подушечку равиоли пополам. Прикрыв глаза, пробует кусочек.
— Джесс, ты похожа на zia Джузеппину лишь в одном. Всегда вкусно готовишь подливку.
— Уметь готовить неплохо. Но есть вещи поважнее. Надеюсь, все мои дети и внуки унаследуют хотя бы каплю истовой тетиной веры. У нее были строгие нравственные принципы.
С этими словами мама выпрямляется, как акробаты в основании пирамиды, удерживающие над собой на стульях всю свою семью.
— Носить ее имя и готовить по ее рецептам — большая честь. Нет ничего важнее семьи, — говорю я, раскладывая детям еду.
— Что-то нас я на твоей карте желаний не видела, — еле слышно бормочет мама.
Папа бросается мне на помощь:
— Артишоки просто восторг! Хлебных крошек ровно сколько нужно.
— Спасибо, пап.
— Ты столько сил вложила. Я это ценю. У тебя ведь работа есть и свои дела.
— Вношу посильный вклад. Вы ведь с меня за проживание не берете.
— С родной-то дочери? — встревает мама.
— Не переживайте, скоро подвал можно будет сдать. Я ищу квартиру.
Мама опускает вилку:
— Квартиру? Где?
— В Хобокене.
— В Хобокене?! Монте сбежали из этой дыры, как только хоть немного встали на ноги. Зачем туда возвращаться?
— Филли, это всего в часе езды, — вступается за меня папа.
— Выбор остается за Джесс. Ей уже за тридцать, — добавляет Конни.
— Не труби только об этом на всю округу. Часики-то тикают.
— А мне Хобокен нравится, — подмигивает дядя Луи.
— Хобокен — это не выбор! Это приговор! — беснуется мама.
Отец переглядывается с дядей Луи и тетей Лил. Как бы я ни старалась спасти положение, чека выдернута. Секреты вырвались наружу. Пусть и только три. Италия, Хобокен и занятия с психотерапевтом поданы к столу горячими, как мясное ассорти. Мои решения рассмотрят, наколют и сожрут, как тефтели, ребрышки и куриные бедра.
— Уезжаешь, значит, доча? — говорит папа с грустью.
*
Я никогда не рассказываю семье заранее ничего важного, потому что мой выбор, как правило, осуждают. Но всего за один сеанс доктор Шэрон преподала мне важный урок: ну и пусть. Утаивать необязательно. Можно отпустить свои тайны, как связку красных шариков к солнцу, и пусть себе летят, ведь главное высказать правду, а куда ее занесет — не
