не может быть отцом ребенка Андрея, — говорилось в выводах экспертизы. — Отцовство Сосновского Л. Г. в отношении ребенка Андрея не исключается».
Владимир Ревенко вышел на улицу и, задумавшись, остановился. Решение суда освободило его от неудачного отцовства. Ни тебе алиментов, ни семейных сцен, ни переживаний. Он совсем свободен. Но от сознания своей свободы было почему-то грустно.
ЗАПАС ПРОЧНОСТИ
В мебельном магазине всегда людно. Особенно в отделе, где продаются ковры. Нужен был ковер и Галине Ведерниковой. Красивый, весь в узорах, чтобы повесить на стенку над диваном. Но купить то, что хотелось, не удавалось.
Зайдя как-то в магазин, Галина увидела за прилавком высокого симпатичного парня и заговорила с ним:
— Сколько не бываю здесь, все время слышу одну и ту же мелодию. Разве вам не надоело?
Симпатичный парень улыбнулся незнакомой черноокой женщине:
— Другой не имеем.
— Могу подарить.
— Что именно?
— О, у меня большой выбор записей.
Так Галина познакомилась с заведующим отделом Леонидом Илюшкиным. Одно его слово, и она станет обладательницей долгожданного ковра. Но он не спешил произносить это заветное слово. Женщина принесла в магазин свои лучшие бобины. Илюшкин, не особенно увлекавшийся музыкой, вдруг почувствовал к ней тягу и с удовольствием включил магнитофон.
Убедившись, что она попала в число хороших знакомых, Галина попросила продать ей ковер.
…Леонид Илюшкин не прошел по конкурсу в торговой институт и решил работать. Его приняли с магазин «Мебель» младшим продавцом. Он быстро освоился, свои обязанности выполнял добросовестно. Вскоре поступил заочно в торговый институт, а через непродолжительное время получил повышение — стал старшим продавцом.
Он любил свою работу: быстро усвоил роль и силу накладных, на которых держатся все торговые операции, подготавливал к сдаче инкассатору выручку, составлял отчеты и даже сидел за кассой во время болезни кассира. Слухи о жуликах, будто бы обитающих в торговле, доходившие до него, когда он еще не работал в магазине, не подтверждались. Здесь, как и в любом другом учреждении, боролись за сохранность ценностей, за план и культуру обслуживания, дисциплину и порядок. Его учили уважать покупателей, относиться к ним внимательно и вежливо.
После окончания института Леонид Илюшкин был назначен заведующим отделом и на этой должности проявил себя с лучшей стороны.
Впоследствии ни он сам, ни те, кто знал его, не могли понять, как мог Илюшкин преступить закон.
А все началось с того, что Леониду приглянулась Галина Ведерникова. Ко времени знакомства с Илюшкиным она уже разошлась с мужем, жила с трехлетней дочерью. Почему бы не помочь одинокой женщине? Он пригласил ее в подвал, где были сложены только что полученные ковры.
— Да тут целое богатство! — ахнула Галина. — Сколько мне отпустишь, Леня?
— Как всем — один.
— Но я хочу взять себе и маме. Старушка будет рада.
— Видишь ли, не положено…
— Да брось ты, Леня…
Не успел Илюшкин и оком моргнуть, как ковры были вынесены. Галина сунула ему в карман пачку денег и убежала. Леонид стоял, пораженный неожиданностью всего случившегося.
«Ладно, — успокоил себя заведующий отделом. — Нет правил без исключений». И принялся считать деньги. Но что такое? Галина уплатила ему больше, чем следовало. Значит, отблагодарила или, точнее, дала взятку. Он мог заявить об этом в милицию. Но ведь и сам провинился, отпустив дефицитный товар из подсобки. И Илюшкин решил: рано или поздно женщина явится в магазин, он вернет ей деньги и инцидент будет исчерпан.
Галина Ведерникова зашла недели через две. К этому времени Илюшкин успел потратить полученные в виде взятки пятьдесят рублей и отдавать ему было нечего. Но он сказал:
— Это безобразие с твоей стороны, Галочка, давать мне на лапу.
— Ты что-то напутал, Леонид Павлович. Ничего я тебе не давала.
— To-есть как?
— А так. Приходи лучше ко мне в гости.
Глаза у нее были большие и бездонные. И он смотрел в них, словно завороженный.
Галина жила в однокомнатной квартире. Он позвонил, и ему тотчас же открыли. Но не хозяйка, а незнакомая девушка. Леонид вошел в коридор под звуки какой-то бодрой песенки. Навстречу из кухни выбежала Галина. Она приветливо улыбалась.
— Милости прошу к нашему шалашу…
«Шалаш» был современный: полированная мебель, ковер во всю стену (тот самый, что он продал), магнитофон, цветной телевизор, электрокамин…
Галина познакомила его с девушкой.
— Эмма, — назвала та себя и протянула руку с длинными отполированными ногтями.
Эмма опустилась в кресло, закурила сигарету, предложила и ему, но Леонид отказался — он не курил. Галина появлялась в комнате и исчезала. Певец на незнакомом языке кричал, шептал и просто говорил. Музыка гремела, не переставая. Эмма, положив ногу на ногу, пускала колечками сигаретный дым.
Наконец появилась хозяйка с подносом в руках. На нем была закуска и полная миска только что испеченных пирогов. Эмма достала из буфета бутылку коньяка. Они выпили. Леонид оживился, рассказал анекдот. Эмма громко смеялась. Потом танцевали. Он приглашал женщин по очереди. С Галиной танцевал с удовольствием, с Эммой — из вежливости.
После полуночи Леонид собрался уходить.
— Ленчик, — обратилась к нему хозяйка, — надо помочь Эммочке…
— Сколько?
— Два.
— Ладно.
Через несколько дней Эмма пришла. Он отпустил ей два самых лучших ковра. Как и в первый раз, словно из-под земли вырос шофер Сашка и увез и ковры, и покупательницу.
Леонид сосчитал деньги. Сверх стоимости ковра Эмма дала ему семьдесят пять рублей. Он, конечно, понимал что поступает дурно, недопустимо, но…
На следующий день явилась Галина. Она была в пестром платье, июньский загар уже тронул ее красивое лицо. Женщина оперлась рукой о прилавок и, приблизившись к нему, зашептала:
— Мне срочно нужен один ковер.
— Не могу.
Галина капризно надула губы:
— Ты не можешь мне отказать.
Он сделал сердитое лицо, полушепотом спросил:
— Зачем ты пригласила эту девицу?
— Не понравилась?
— Мне никто не нужен, кроме тебя.
Галина тихо засмеялась, кокетливо поправила высокую прическу:
— Я старуха.
К Леониду подошел продавец и зачем-то позвал его.
— Ты подожди меня. Галочка, — шепнул он ей на ходу, направляясь в сторону кабинета директора.
Галина вышла на улицу. У входа в магазин стояла милицейская машина. «Неужели застукали?» — тревожно забилось сердце. Она почти бегом направилась по переулку вверх, завернула за многоэтажный дом. В сумочке у нее было пятьсот рублей. Это — улика. Откуда такие деньги у женщины, нигде не работающей. Ведь, кроме алиментов, она не имеет никаких законных доходов.
Петляя между домами, Галина вышла на трамвайную остановку. К кому бы поехать, где укрыться от страха быть разоблаченной в спекуляции?
И
