слизывает молоко с сосновой щепки, девочка чему-то своему смеется, солнце светит все жарче. Сидит Артамоныч на завалинке своего дома, щурится на солнце и о жизни размышляет.
Александр Осин
А ЧТО, ЕСЛИ…
В коричневых шерстяных шапочках, таких же свитерах и трико, в пристегнутых за пояс мягких меховых чулках-шубенках они сидели на раскладных стульчиках и ждали команды одеваться. Анатолий курил. Виктор берег легкие и мурлыкал «Чертово колесо».
Вдруг Анатолий тихо произнес:
— А что, если…
Виктор быстро окинул взглядом своего неразлучного «второго» и сразу все понял. У него и у самого такая мысль вертелась в голове. А что, если попробовать? Конечно, с разрешения командира спусков и если выполнят свою работу и останется время…
И вот они в скафандрах, уже спущенные за борт, сидят на платформе водолазного колокола. Зацепились за предохранительные стопоры.
— Первый, взялся за стопор. К спуску готов!
— Второй, взялся за стопор. К спуску готов!
— Начали спуск! — Лейтенант махнул рукой лебедчику. Лебедка, глухо, взвизгнула, и туго натянутые тросы поползли, потрескивая на блоках спуско-подъемного устройства: выдавливалась густая смазка.
Тросы спешат в воду. И так же быстро уходят в глубину водолазы, сидящие на платформе водолазного колокола.
Быстрее, быстрее. Надо торопиться. Для работы на грунте отводится всего тридцать минут. И ни минуты больше. Так говорят водолазные правила. Тридцать минут… Сюда же включается время спуска до грунта.
— Первый, как самочувствие? — доносится до Виктора по телефону голос оператора.
Самочувствие? Какое же оно может быть? Конечно, отличное! Как и у «второго», Анатолия, который придерживает пенал — герметический сосуд с медикаментами и пищей. Для подводников, для тех, кто потерпел аварию.
Виктор следит за приближением объекта — затонувшей подводной лодки. Пока не видно. Светом фонаря выхватываются из тьмы, испуганно разбегаются в стороны стайки рыбной мелюзги. Но вот далеко внизу показались смутные очертания лодки. Ближе, ближе.
«Скорее бы, скорее, — не терпится Виктору. А когда до лодки осталось совсем мало, крикнул в телефон:
— Стоп! До лодки — один метр!
Платформа остановилась. Виктор быстро снялся со стопора, сошел на палубу. Сейчас главное — быстрей найти конец воздушного шланга, спущенного со спасательного судна, и присоединить его к соответствующему штуцеру лодки. Присоединить, и все. А «второй» — Анатолий — оставит на палубе пенал с медикаментами и пищей для подводников, а сам будет внимательно следить за шланг-кабелем «первого» — чтобы не запутался, не зацепился. Как только воздушный шланг будет присоединен, водолазы должны сразу же подниматься. А пенал будет подавать другая пара водолазов.
Но пока поднимутся одни, пока спустятся другие, пройдет уйма времени. А там, в лодке, ждут… Ждут третьи сутки…
Да, Анатолий прав: можно бы и им самим справиться с пеналом.
Виктор увидел перед собой толстую кишку шланга — и обо всем забыл. Теперь за дело. Подтянул к себе поближе шланг, слегка закрепил его и начал отдавать заглушку штуцера, выходящего на палубу лодки.
Для работы на такой большой глубине отводятся считанные минуты. «Скорее, скорее», — подгоняет себя Виктор, энергично работая ключом. Ключ срывается с гайки, Виктор, потеряв равновесие, валится на бок.
— Э, черт! — рычит он и снова яростно налегает на ключ.
А минуты бегут, бегут минуты.
Наконец заглушка трогается с места. Дело пошло веселее.
— Первый. Заглушку отдал. Присоединяю шланг. Самочувствие хорошее, — раздается в пульте через пятнадцать минут от начала спуска. Но телефон кроме этих слов принес снизу еще и тяжелое дыхание водолаза. И врач-физиолог, и командир спусков, и все находящиеся на спасателе водолазы знают, как тяжело сейчас Виктору. Здесь, наверху, — дождь и ветер. Холод пронизывает до костей. А там, под громадной толщей воды, ему сейчас жарко. Виктор весь взмок, по щекам — пот ручьями. Щиплет глаза. Но платочка из кармана не вынешь. Не вытрешься. В ушах — тонкий, еле уловимый звон. В висках застучали молоточки. Тяжестью наливается затылок. Жарко…
Но водолаз продолжает завертывать соединительную гайку. Из тьмы на свет выскакивают маленькие рыбки, уставясь, смотрят на невиданное чудовище. Глазастое. Зеленое. Плавниками машет, а ни с места. Издает какие-то цокающие звуки. Страшно отфыркивается огромными пузырями, выходящими откуда-то из-за спины. Осмелев, рыбки подбираются ближе. Но Виктору не до них. Он делает последнее усилие — и гайка завернута до отказа.
Готово! От радости Виктор резко бросает ключ на палубу. Напуганная камбала изгибается и, сильно оттолкнувшись широким хвостом, исчезает из зеленоватого круга, уходит во тьму.
— До подъема пять минут! Как самочувствие? — слышит Виктор голос врача-физиолога.
— Готово! Шланг присоединил. Самочувствие хорошее.
— Возвращайтесь на платформу.
Как приятно встать, выпрямиться, разогнуть отекшие от сидения на корточках ноги, свободно опустить руки. А главное — сознавать, что задание выполнено в срок. Фантазия Виктора разыгрывается. Он видит себя не на учении, а в настоящем деле. Он ясно видит, как там, в отсеках аварийной лодки, уже несколько суток ждут его помощи. Всплыть не могут. Нечем продуть цистерны. Да и в отсеках накопилась углекислота. Люди задыхаются. И вот он, Виктор, довернул гайку шланга. Можно начинать вентиляцию. В отсеки врывается струя воздуха. Ура! Свежий!.. Да, но ведь нужны еще медикаменты…
— Товарищ лейтенант! — кричит Виктор в телефон. — Разрешите мне подать пенал в лодку.
— Нет, ты устал и не успеешь…
— Успеем. Пусть подаст «второй».
Наступила небольшая пауза. Наверху, как видно, совещались.
— Ну, добро, — услышал Виктор голос командира. — Пусть подает «второй». Только быстрее.
— Есть! — обрадованно выкрикнул Виктор и кивнул Анатолию.
Тот, намотав на руку несколько витков шланг-кабеля, взял пенал и пошел к носу лодки. Спустился к торпедному аппарату.
Все шло хорошо. Перестукиваясь с подводниками, Анатолий попросил их открыть крышку аппарата. Так. Хорошо. Осторожно. Так-так.
Но пенал вдруг перекосило, и он застрял в трубе торпедного аппарата. Немножко на себя. А теперь вперед. Пошел! Пошел! Анатолий дает знак в лодку: пенал передан, закрывайте аппарат. Крышка закрылась. Анатолий стал взбираться наверх, на палубу лодки. Но вдруг он оступился, и его потащило вниз. И вот он на грунте. Снаряжение на нем слишком тяжелое, ему одному, без помощи Виктора, не подняться на лодку. А Виктор сейчас сильно устал. Анатолий упрямо карабкается вверх, используя неровности корпуса лодки… Но каждый раз его постигает неудача, и он снова и снова оказывается внизу, под корпусом лодки.
На запросы сверху Анатолий отвечает, что самочувствие хорошее. От бесплодных усилий выбраться стало душно, жарко. Перед глазами поплыли темные круги. Поташнивало. Силы уже оставляли Анатолия, когда он почувствовал, что его кто-то подтягивает вверх за шланг-кабель.
Он запрокинул голову, насколько позволил скафандр, и увидел над собой вверху
