Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 154
она так любит, чем именно он-то так хорош?.. И получил бы он несомненный ответ: “Ты же – Монахов! Дурак ты, Монахов…” Ну, ну, Монахов запыхался. Но они уже влетели. Двор, подъезд, этаж, дверь… Монахов ничего не видел вокруг. Тут она еще раз, задохнувшись, успела произнести “Монахов…” Но это было уже все.
…………………………………………………………….….…………
Вот как получилось. “День такой”, – думал Монахов, утверждаясь в свежести бытия. Разглядывал узкую, как койка, комнату: ветка в молочной бутылке на подоконнике, вешалка с длинным платьем на стене, как картина, сам он на матраце на полу… вот – достаток – радиола, тоже на полу, – снова умилялся этой девичьей бедности.
Наталья разгуливала как в раю. Показывала письма подруги, альбом, диплом – будто все это больше доказывало реальность ее существования, чем она сама, большая и живая. “Эту фотографию не смотри, вот эта ничего…” Монахов видел ее саму и смеялся, довольный. Так она быстро жила – немного всего у нее было и все было показано. Так она стремительно проживала жизнь без него – от разлуки до этого мгновения. Чтобы сошлось. Чтобы она оказалась вся с ним…
Монахов – вполуха, вполглаза: все это были подтверждения одного и того же: любит… Наталья ему нравилась. Он имел теперь неоглядную возможность убеждаться в этом: пожалуй, она ему нравилась всегда. Именно она. Монахов был поражен этим открытием: что, будь он свободен (нет, не просто не женат – он не то имел в виду…), будь он самим собою, а не тем, чем он стал, не тем, кто кажется всем, и ему самому, Монаховым, не тем, кого в нем хотели увидеть и увидели, да и его убедили… Так вот, будь Монахов таким неоспоримым, безвоздушным собою, то Наталья бы и была именно тою, его женщиной, которая суждена ему, которую он принял бы без сомнения, как принадлежность себя себе, один одному… Что ж он зевал? что ж он себе не верил? что ж он не знал, что он именно он и есть? Ему нравилось в Наталье все, и ничто не противоречило, все было в самый раз: и монгольская тяжесть в лице, и неуклюжесть, даже вульгарность… Он представил себе, что сказали бы о ней бесспорные красавицы его жизни, с оценками которых (главным образом себя самих) он так неукоснительно считался, что и не подумал хоть раз посчитаться с собственным, так и не развившимся вкусом… он легко это себе представил: и гримасу, и яд женской критики, миллиграмма которого хватало ему на убийство того, что ему нравилось… Ему показалось, что если бы тогда – было сейчас, а сейчас – тогда… то у него бы хватило сил посчитаться на этот раз именно с собою. Но было необратимо поздно. Поймав его нежный, элегический взгляд, Наталья увлеклась собственною жизнью: была, оказывается, и ее жизнь, то есть то, что рассказывать можно… Монахов пытался разгадать, объяснить себе ее привлекательность, но вот она-то и была столь бесспорна для него, что объяснить не удавалось. Чем старательней он разымал ее черты, тем более непонятным оставалось целое: ни одной правильной, ни одной красивой черты не находил он, разве кожа… Кожа, конечно. Он вздохнул. Да, ничего особенного – соединено уникально! Будто поведение и внешность были от разных людей… Порознь все было обыденно, могло бы принадлежать и другим, даже встречалось Монахову порознь прежде – вместе, в таком контрасте: лицо и жизнь лица, голос и смысл произносимых им слов, сильное красивое тело и неровность, непринадлежность ему, как бы случайность движений… – все это рассыпалось, противореча представлениям, но было само в себе, так просто, естественно и убедительно, что – именно так и правильно. Внешность одного, а душа другого человека… Будто Монахов всю жизнь ошибался, раздавая порознь людям эти черты, а теперь, с опозданием, наконец увидел, кому они все первоначально принадлежали. Будто пришлось ему всю жизнь встречать исключения и неправильно обобщать их и лишь теперь, отменяя напрасный опыт, столкнуться с их первоисточником…
Наталья споткнулась, повторившись: жизнь ее закончилась новой встречей с Монаховым. И была она – как бы вся, больше ничего. Монахов одиноко возвышался в пустынности ее жизни…
– А это мне Лёнечка подарил…
– Какой Лёнечка?
– Ну господи, Монахов! – неторопливо, даже сердито воскликнула Наталья. – Как ты слушаешь!.. Один есть Лёнечка. Ну такой, на утенка похожий, ты видел…
– Как видел? – изумился Монахов.
– На фотографии. Да ты его и живого видел.
– Да нет же.
– Он же в подъезде торчал, когда мы пришли… Ну?
– Не помню. Что ему от тебя надо? – вдруг как-то не так, не тем голосом сказал Монахов и рассердился на себя. Наталья обрадовалась.
– Он меня убьет… – сказала она, с надеждой глядя на Монахова.
– Ну… Так это у вас серьезно?
– Ну да, серьезно… – пренебрежительно сказала она. – Просто он в меня влюблен без памяти.
– Что ж ты мучаешь мальчика, – самодовольно сказал Монахов.
– Я мучаю?! – возмутилась Наталья. – Да я его мать, а он мой сын.
– Вот как, – ухмыльнулся Монахов. – Что ж он тебя убьет?.. Кровожадный какой.
– Да нет, он добрый. Он очень добрый. Патологически.
– Что ж он, простит, что ты мимо него с мужиком домой пришла?
– Дурак ты, Монахов, – рассердилась Наталья. – Твое какое дело. Да я, если хочешь знать, никогда его не обманывала. Я ему сразу сказала, что у меня человек есть.
– Какой еще человек?
– Которого я люблю.
– Кто таков?
– Ты.
Монахов поверил. Так как же это он у нее есть?.. – изумился он про себя. Когда напрочь и навсегда его у нее не было…
– А он что?
– Он не поверил. Когда прямо говоришь, никогда не верят. Люди и врут-то, чтоб поверили. Смешно, он меня преследует и ревнует. Подозрителен чрезвычайно. А скажи ему прямо: “Да не люблю я тебя, иду к другому, другого люблю, только что от другого пришла…” – засмеется счастливый, словно я так шучу, и полезет целоваться.
– Это понятно… – кивнул Монахов.
– Понятно? Тебе понятно?.. Как тебе может быть понятно? Тебя что, не любили когда-нибудь?
– Ну нет… не любили – не то слово… – замешкался Монахов.
– Не любили! Монахова не любили!
– Чему ты радуешься-то? – смутился Монахов.
– А так. Может, ты человек… Может, ты человек, а, Монахов? Может, я не зря тебя люблю. Может, мне удастся еще тебя разлюбить?
– Не удастся, – привлекая ее к себе, сказал Монахов голосом столь неестественным, душным, что на секунду ему стало стыдно. Но она уже не могла этого увидеть.
…………………………………………………………….….…………
Наталья была откровенно довольна, смотрела в потолок плавающим взглядом. Пришел
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 154
