идти.
— Надолго?
— Может, и до утра. Серьезное воспаление… Возможно, прирежут…
— Да и у кого же это? — затревожилась Лиза.
— Ты не знаешь.
Валерий отвечал вяло и уклончиво, ел, поводя взглядом по стаканам и кружкам: вдруг в магазине взяли…
Алексей отложил на край стола книгу, это были избранные сочинения Канта, взятые для отпускного чтения.
Валерий поднялся из-за стола и попросил Алексея и Костю — на минутку. Повел к баньке. Удалясь от дома, где разговор не слышим детьми, возбужденно сказал:
— Вот что, братухи, мясо есть. Я обещал вам? Обещал. Говорил, будет мясо? Говорил.
— Какое мясо еще?!
— Не какое, а дичатинка — первый сорт. Да что первый — высший! Пока вы там плавали за своим сахаром, собака затравила лосенка. Ну, я и прирезал. Видит бог, не хотел. Так получилось. Лежит в овражных кустарниках. Тут недалеко. Надо срочно идти. Одному опасно. Может напасть лосиха. Ведь она там поблизости где-то ходит, запах чует… Спешить надо. В случае чего можно пугнуть ее ружьем. Шкуру отдам выделывать, будет куртка. Мне в ней нельзя — сразу усекут.
Костя и Алексей, смятенные и растерянные, не знали, что и ответить. Ругать брата — не тот момент, отказаться идти — мало ли что случится с Валерием: не простят себе. Здравый смысл подсказывал: надо идти, а там обстановка покажет.
3
Пошли через клеверище, примятое уже шагами Валерия. Ни одна душа не встретилась им перед сумерками. В густо заросшем лозняками овраге, среди высокой травы лежало тело лосенка: с откинутой назад головой и перерезанным горлом. Лосенок упал здесь от настигшей его собаки, и Валерий вмиг доконал животное, без единого выстрела. Он успел вскрыть его и предусмотрительно взятой лопатой зарыл внутренности.
Копытца лосенка до того казались стройны и красивы, что Алексей весь сжался при виде безжизненного, грациозно стройного существа. Валерий надрезал на ногах шкуру и попросил Алексея придерживать. Тот, однако, оказался совершенно не в состоянии помогать, тягостное зрелище напрочь лишило Алексея здравого понимания происходящего. В логу быстро темнело, и Костя включил фонари. Комары кусали Валерия, и он то и дело просил младшего брата отгонять их ветками. Довольный удачной охотой, он гоношисто распоряжался:
— Крепче держи ты, Костя!.. Как без рук, Видишь, шкуру порезал?
Костя молчал.
Появись лосиха, Алексей пальнул бы вверх. И только. Стрелять в животное не решился бы. Возможно, она и приходила, и успела проститься за это время с мертвым детенышем, облизала его на прощание…
Измазанные кровью руки Валерий периодически вытирал о траву. Ни на минуту не прекращалась матерщина. И Алексей понял, отныне и думать нельзя о приезде жены или сына. И хорошо даже, что он не взял их. Жена как чувствовала, как угадывала, что в деревне не все в порядке.
Шкура с лосенка была снята и свернута. Алексей все так же не оборачивался. И вдруг он уловил среди росной травы и густого прохладного по-вечернему лозняка странный, перемежавшийся с чем-то запах спирта. Так пахла кровь лосенка, лишенного внезапно жизни. Пахла, как спирт, и Алексей ужаснулся сходству — запаха крови и запаха спирта.
Мешок с лосенком волоком потащили к дороге. Алексей с ружьем плелся сзади. Из головы не выходило подмеченное сходство запахов…
Никого не увидели, не встретили и на этот раз.
К дому подходили со стороны колодца. Часть туши Валерий отрубил тут же топориком и торопливо понес кому-то в деревню. В сенях он предварительно поставил на газовую конфорку сковородку с печенью, наказав смотреть и ждать. Печенку он хотел приготовить непременно сегодня, пока свежая. Толк в этом брат знал. Варить мясо он приказал Нине.
— Я не буду есть это мясо. Я не могу, — сказал Алексей младшему брату.
— Детям только не говори про лосенка, — попросил Костя.
— Да уж конечно. Нам и мясо-то не нужно. Рядом озеро, рыба. К чему это убийство?
— Ладно, Алексей, что свершилось, то свершилось. Но впредь заявим: пока мы здесь — никакой охоты. Он еще и на кабанов собирается. Ты только не переживай, он это мясо не столько для нас добывал, как для других.
На крыльце послышались шаги, и братья умолкли. Вошел Валерий:
— Готова печенка? Не пробовали?
— Да не-е-ет…
В руках брат держал буханку хлеба и тотчас понес ее собаке как поощрение. Это была понятливая, по-своему красивая гончая лайка. Жила она в будке из бывшего пчелиного однокорпусного улья. Как правило, собака кормилась магазинным хлебом. В день Валерий доставлял ей одну-две буханки ржаного темного из районной пекарни хлеба. Костя как-то заметил:
— Лучше бы ты поросенка имел. Грешно скармливать хлеб собаке.
— Грешно, говоришь… А вот те, елки-палки, которые в городах у вас, те собаки вагоны костей и мяса съедают. И колбаской не брезгуют, которую у нас и в глаза-то не видят. Собачий бум захлестнул ваш город! И никому не стыдно так жить, что же ты им не скажешь?
— Я лично не держу в квартире собаку, — ответил Костя, чувствуя между тем, что возразить брату серьезно, пожалуй, и нечем.
Когда-то Алексею и Косте завидовали, что в деревне у них есть дом и они могут поехать отдохнуть к себе. Некоторым, как сделал это Алексей, они давали и деревенский адрес: в случае неувязок каких — пусть приезжают. Места хватит. И вот сидят они на сундуке в сенях с немым отупением, с тяжестью в головах, с каким-то возникшим внутренним напряжением, ведя непредвиденный мучительный разговор с родным же братом.
— Пойдемте-ка лучше на воздух, — предложил Костя. — Будто места нет, кроме сеней.
Словно уловив какую-то перемену в настроении взрослых, прибежали племянники. Сели с мужчинами на лавку под березой. Лавку под деревом любили, летом отдыхали на ней в тени, а вечером обычно ждали с поля корову. С бугра под березой далеко виднелись дали и гнездо аистов на дереве у соседа Макара. Многие завидовали месту, выбранному отцом для постройки дома в годы коллективизации.
Ребята повертелись возле старших, пока Костя не скомандовал идти спать. Старший увел за руку младшего, и братья остались одни.
— Валерий, надо сообща нам поговорить серьезно, — начал Костя, не теряя времени, опасаясь, как бы не ушел брат в деревню. — Всем вместе.
— О чем говорить?
— Зачем ты убил лосенка? Никому не нужно твое мясо. Никому. И я не собираюсь угощаться им. Как хочешь, но не собираюсь!
— И я не на такое угощенье ехал, — решительно поддержал Алексей, — Убить лосенка! Да какими ты глазами после этого будешь смотреть на детей?..
— Позовем Нину и обсудим, — предложил Константин.
— Зови, — равнодушно согласился Валерий.
— Нина! — прокричал
