Бернар Вербер - Смех Циклопа

Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149

– Анекдот про циклопа! Я догадался, Лукреция. У Дария было только одно яичко.

Мари-Анж кивает.

– Иногда это не вызывает никаких последствий. Но Дарий… не мог нормально заниматься сексом.

– Говорят, Гитлер страдал такой же патологией. Но проверить это так и не удалось, – дополняет Исидор.

– Дарий таким родился. И по чистой случайности после несчастного случая потерял и глаз.

– Так анекдот может изменить всю жизнь человека, – бормочет Лукреция. – Может, от этого он стал таким жестоким по отношению к женщинам… и таким авторитарным по отношению к мужчинам. Он ощущал потребность в компенсации.

– Он ощущал потребность в том, чтобы чувствовать себя уверенно. Я никогда не встречала человека, так сильно ненавидевшего самого себя. Когда мы жили вместе, он просыпался по утрам с диким желанием покончить жизнь самоубийством. Он говорил: «Я – худший из людей, я достоин страшной кары, но никто и не пытается встать на моем пути. Никто не осмеливается!» Однажды, точнее, в тот день, когда его избрали «Самым популярным французом», на него словно озарение нашло. Он сказал: «Мими, избей меня!»

Лукреция и Исидор поражены.

– Он словно искал границы самого себя. Границы боли, границы страданий. Все его обожали, а он себя ненавидел. Он считал, что это противоречие может разрешить только один человек. Я.

– Женщина может возвысить мужчину, – говорит Исидор. – И даже спасти его от него самого.

Куда это его понесло? Теперь он в поэзию ударился. Вот уж не вовремя. Он бесит меня.

— Я сделала ему очень больно, но, как ни странно, именно в тот момент он и поверил в себя. Он бросил всех других любовниц. Я могу с уверенностью сказать, что стала единственной женщиной в его жизни. Я одна знала все его темные стороны. Сомнения оставили его. Он решил заняться политикой, организовать собственную партию. Однажды, когда я била его, ему пришла в голову идея. Он произнес одну-единственную фразу: «Мне нужна „Шутка, Которая Убивает“!» Он объяснил мне, что это такое. Он наконец нашел достойную цель. С того времени он стал одержимым. Он день и ночь говорил только о „Шутке, Которая Убивает“».

– Как до предела избалованный ребенок, – шепчет Лукреция. Она совершенно разочарована в человеке, которым так восхищалась.

– Не судите его строго. Он был способен и на великодушные, благородные порывы. Он мог помочь артисту просто из любви к искусству. И совершенно безвозмездно занимался благотворительностью, скрывая это от журналистов.

– Он воровал чужие скетчи, присваивал анонимные шутки! – возмущается Лукреция.

– Не надо преуменьшать его таланты. Он кое-что делал и помимо этого. Он сам придумывал скетчи и анекдоты, обладал неподражаемым талантом к импровизации. Текст скетча становился солью, сдабривающей кусок мяса. Не путайте блюдо и приправу.

– А ведь она права, – признает Исидор. – Если бы все было так просто, кто-нибудь догадался бы это сделать и до него. В его исполнении любая шутка начинала играть всеми гранями.

– Его скетчи великолепны! Комплекс неполноценности, связанный с его «циклопической» проблемой, делал Дария трогательным. Он чувствовал чужую боль. Он был добрым человеком.

Лукреция чувствует, что ее уверенность поколеблена. Похоже, Исидор готов изменить свое мнение о Дарии. Он знает, что составить справедливое суждение о человеке можно, лишь выслушав всех, кто его знал.

– Расскажите про «Шутку, Которая Убивает». Итак, в тот вечер вы тоже были в Карнаке. Что там произошло?

– Да, я участвовала в нападении на маяк-призрак. Я уверена, что Дарий ожидал более серьезного сопротивления. Клянусь, он думал, что они будут вооружены, вступят в бой, что начнется сражение…

– Любой человек требует от жизни все больше, пока не получит щелчок по носу, который возвращает его к реальности, – философски замечает Исидор.

– Он ни разу не получил щелчка. Била его только я, да и то по его просьбе. Он пытался нащупать границы возможного. Он убивал. Он организовал турнир «ПЗС». Теперь он хотел посмотреть, сумеет ли совершенно безнаказанно уничтожить десятки людей.

– Причем людей, которым он был обязан всем. Эдипов комплекс, желание убить отца, который тебя воспитал, – говорит Исидор.

– Да нет. Это скорее комплекс Эжена Лабиша. Помните, в «Господине Перришоне»? – поправляет его Лукреция тоном отличницы. – Трудно сказать спасибо тому, кто тебя спас. Сколько раз в истории люди вместо благодарности всаживали благодетелю кинжал в спину!

– На острове-призраке начался настоящий кошмар. Они ни о чем не подозревали. Когда Дарий подал знак, я отошла в сторону. Я стояла в углу, у меня было оружие, но я не стреляла. Дарий заметил это и заставил меня прикончить одного из раненых. Он сказал: «Это тебе не плеткой махать, куколка! Вот ты и потеряла девственность, Мими. Ты – соучастница. Теперь ты действительно „розовый громила“». Он принял большую дозу кокаина и был в исступлении. А я спряталась в углу, и меня вырвало.

– Вы не думали о том, чтобы бросить его? – спрашивает Исидор.

– Я полностью оказалась под его влиянием. Он околдовал меня. Ведь он был «самым популярным французом». Человеком, который заставлял смеяться людей всех возрастов и социальных слоев. А я хотела стать знаменитой комической актрисой. Несмотря на то что у нас не было интимных отношений, я безумно его любила… Это невозможно объяснить.

– Очень на тебя похоже, – замечает Лукреция.

– Мы убили многих. Кому-то удалось спастись. Но «Шутку, Которая Убивает» мы так и не нашли. Дарий пришел в ярость. Он все повторял: «Мы не можем вернуться с пустыми руками!» Мы побежали догонять остальных и обнаружили, что добрая сотня ушла по потайной лестнице. Дарий обозвал нас никчемными идиотами. Мы вернулись в Карнак и стали прочесывать окрестности. Дарий думал, что беглецы спрячутся в прибрежных кустах.

Мари-Анж умолкает. Она задыхается.

– Через какое-то время я наткнулась на Павла, брата Дария. Он шел с рюкзаком, с фонариком, в руках держал автомат. Мне показалось, что он как-то странно выглядит, и я спросила, что случилось. Он ответил, что все хорошо, и он уверен, что мы скоро найдем «Шутку, Которая Убивает». Но мы так ничего и не нашли. И вернулись в Париж. Вот и все.

Исидор и Лукреция молча смотрят на пленницу.

– Мне кажется, вы бессовестно лжете, мадемуазель Мари-Анж, – сухо говорит Исидор.

– Но это правда, клянусь!

– Лукреция, вы готовы провести еще один сеанс щекотки?

– На этот раз я предлагаю щекотать ей между пальцами ног.

Лукреция стаскивает с Мари-Анж второй клоунский ботинок, поднимает ее связанные ноги и подносит к ним перо.

– Вы не смеете этого делать!

Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149