Неделю спустя / (на сей раз мне требовалась к субботней отбивной банка зеленого горошка) я чуть не влетел в магазинчик (на часах было без десяти восемь) / и остановился перед прилавком в испуге: / за прилавком, возле открытой кассы, сидела какая-то девушка лет двадцати с короткой стрижкой, в красном джемпере / и, держа в руке стопку купюр, считала деньги, / а продавщица появилась в проеме задней двери только тогда, / когда я шагнул к полкам,/ чтобы взять банку горошка. / «Заплатить можете у меня», — призывно сказала она, / не выходя из дверного проема, / я же все еще не мог оторвать глаз от девушки за прилавком, / которая, отложив деньги в сторону, набрасывала на клочок бумаги цифры, / а когда я подошел к продавщице и, отсчитав одну марку восемьдесят пфеннигов, / сунул деньги в боковой карман ее нейлонового халата, / вдруг поднялась из-за прилавка и воскликнула: / «Слышь, я нашла семьдесят две марки, теперь все в ажуре!» /
Да, облегченно вздохнул я тогда, это правильно, / что сестра (подруга) помогает своей сестре (подруге) в работе, / ведь сестры (подруги) должны непременно помогать друг другу, / особенно если сестра (подруга) трудится продавщицей / и вечером по пятницам должна сдавать кассу. /
Когда в следующую пятницу вечером / я опять встретил в магазинчике младшего брата / (прическа у него была теперь короткая, и он явно прошел обряд помолвки), / то уже почти решил, что знаю эту семью: / вероятно, три сестры и брат — девушка, две девочки и юноша, причем девушка уже замужем, / и кто-нибудь из семьи заботится о том, / чтобы сестре в магазинчике всегда оказывалась помощь, / а если сестры и брат почему-либо не могут этого делать, / то на их месте оказывается одна из ее подруг. /
Да, порадовался я тогда, видеть подобные картины приятно, / сестры и братья (подруги, девери, кузены) помогают своей сестре (подруге, невестке, кузине), / братья и сестры, подруги, золовки, невестки, кузины должны непременно помогать своим сестрам, подругам, невесткам, золовкам, кузинам,/ особенно если сестра, подруга, невестка, золовка трудится продавщицей / и справляться с работой в магазине ей приходится одной. /
Но когда вчера в полдень, около половины первого,/ я, почувствовав голод, пошел в государственный овощной магазинчик на аллее Клемента Готвальда / купить банку горохового супа с нутряным салом, / то увидел там парня лет двадцати пяти, совершенно мне незнакомого, / (судя по всему, и не жениха, и неженатого), / он сидел на морозильном ларе возле входной двери и ел маленькой ложечкой мороженое из бумажного стаканчика, / он не встал, / когда продавщица бросила ему от двери складского помещения апельсин, / продолжая сидеть, поймал апельсин одной рукой, / продолжая сидеть, не сказал «спасибо», / когда продавщица подошла к прилавку и бросила ему оттуда нож, / продолжая сидеть, подхватил нож и начал аккуратно срезать кожуру с апельсина, / и даже когда чуть позже продавщица волокла через весь магазинчик полный ящик красно-кочанной капусты, / а затем с натугой поднимала его на прилавок, / он продолжал сидеть на ларе, отправляя в рот одну дольку апельсина за другой.
И тогда я понял, что ничего не понял, / что слишком рано радовался / (грезил я или бодрствовал?) / и что, бывая в государственном овощном магазинчике, надо быть готовым к гораздо более неприятным неожиданностям, / и даже теперь, ощутив пустоту в желудке и желая съесть банку зеленозерной фасоли с говядиной или чечевицы с окороком, / я не могу решиться сделать и шага к двери, / чувствуя при этом, что смертельно изголодался / по картофельному супу с сарделькой, по голубцам — непременно из банки… / Ахотстаньтеженаконецотменя!
Ночью (в начале двенадцатого на А4 (примерно в трех километрах после съезда на Эйзенах-Вест) в кабине его Scania 420 LB, год выпуска…) (И ЧТО ЖЕ ТЫ ЧУВСТВОВАЛ, КОГДА ВЕЗ КОНТЕЙНЕР В ПЕРВЫЙ РАЗ? — КАЗАЛОСЬ, БУДТО ТАЩУ ЧЕРЕЗ ПОЛСТРАНЫ ЖИЛОЙ КВАРТАЛ. ОСОБЕННО СТРАШНО БЫЛО, КОГДА ДОРОГА ШЛА ПОД ГОРУ, ДУМАЛ, ТОРМОЗА ТОЧНО ОТКАЖУТ) (перед глазами у него — свет собственных фар и габаритные огни машины, которая (пойдя на обгон) прошла вперед и удаляется теперь все быстрее, и (в (левом) зеркале) огни машины, которая, уже минуты две-три следуя за ним, нагоняет его, и огни машин, что движутся по встречной полосе (сейчас та уходит далеко влево), а в ушах у него — (идущие снизу) гул мотора и шум от соприкосновения шин с мокрым асфальтом (прошло больше часа, как зарядил дождь)), ОН СМОТРИТ (хотя дорога на протяжении двенадцати с лишним километров идет в гору, он уже минут пять едет на последней передаче) теперь не на габаритные огни трейлера перед ним, а глядит (повернув голову (слегка) влево (по встречной полосе несутся в этот момент бок о бок (кто кого обгонит) два грузовика (их тени! (КАК ДВА БЫКА, ГОТОВЫХ РИНУТЬСЯ В БОЙ) на очертанья леска, на той стороне, сразу же за встречной полосой, думает (…), о чем, однако, он теперь (так как устремил взгляд сперва вперед, а затем (таким же движением головы) направо) больше не думает, а видит, что лесок (который чуть ли не примкнул к ограждению) — это ели, (напрягает зрение, ведь лесок должен вот-вот расступиться, и справа он сможет увидеть долину (с домами, группками стоящими вдоль улицы) (что там, справа внизу, он, по крайней мере, увидит огни)), и лесок справа от дороги действительно расступается, но он видит за дорогой лишь темень (дождь!), обращает, когда (через несколько мгновений) справа в поле зрения вновь врезается какая-то рощица, (легким поворотом головы) взгляд вперед, габаритные огни машины, которая долго шла пред ним, теперь удалились от него настолько, что он их в темноте уже почти не видит, зато вскоре различает перед собой (там, куда достает сноп света из фар) над полотном дороги щит с надписью, что до СЪЕЗДА НА ХЕРЛЕСХАУЗЕН еще 1000 метров (замечает, чуть скосив глаза (к левому зеркалу), что идущая следом за ним машина приблизилась к нему почти вплотную и через секунду-другую обгонит его, минует щит со стрелкой ВЫЕЗД ИЗ ХЕРЛЕСХАУЗЕНА и катит (преследуемый другим таким же) дальше — под струями дождя, в темень…
