Неизвестный человек определенно не бродячий бадмаш, стреляющий в незнакомца по злобе или ради забавы. Ружейные пули стоят дорого, и никто не станет тратить их без твердой уверенности, что они окупятся, а у Аша не было с собой ничего ценного. Вдобавок нападающий явно знал, что его жертва не вооружена, ведь даже после двух выстрелов он не потрудился сменить позицию и продолжал стоять на прежнем месте, выпрямившись во весь рост, отчасти прикрытый, но вовсе не защищенный высокими зарослями пампасной травы, за которыми поджидал свою жертву…
Внезапно Ашу стало совершенно ясно, что он прав в последнем своем предположении. Здесь было единственное место, где рельеф местности диктовал выбор пути, и любой человек, желающий устроить на него засаду, точно знал бы, что он пройдет именно здесь и надо просто его дождаться. Кто-то знал – и дождался. Несмотря на темноту, попасть в цель было нетрудно: с такого расстояния промахнуться практически невозможно. Вдобавок ко всему Аш шел медленно и не старался двигаться бесшумно, и, если бы не латхи, он бы умер или получил смертельное ранение.
Но человек с ружьем не знал про латхи и, увидев, что Аш упал, наверняка решил, что пуля попала в цель и жертва умерла или умирает. Скорее, последнее. Напрасно он крикнул. Впрочем, многие люди вскрикивают при попадании пули, а поскольку Аш больше не издал ни звука, можно было надеяться, что нападающий, сочтя его убитым, не станет тратить третью пулю на труп. Надежда довольно слабая, однако это был единственный шанс на спасение, и, если Аш не воспользуется им с толком, все пропало.
Минут пять мужчина неподвижно стоял в своем укрытии в пампасной траве. Наконец он крадучись двинулся вперед, ступая по-кошачьи тихо и осторожно и останавливаясь после каждого шага, чтобы прислушаться.
Он вырисовался смутным силуэтом на темном фоне пампасной травы и тернового кустарника, но небо уже начинало светлеть, и предметы, несколько минут назад еще неразличимые, постепенно обретали четкость очертаний, превращаясь в камни и кусты, и Аш разглядел ствол ружья, по-прежнему направленный на него. По положению ствола он понял, что палец стрелка все еще лежит на спусковом крючке и он не должен двигаться и дышать, коли хочет остаться в живых.
Ветер стих в преддверии рассвета, и мир объяла такая тишина, что Аш слышал тихий хруст сухой земли и мелких камешков под кожаными подошвами и частое, неровное дыхание своего потенциального убийцы. Сейчас мужчина находился всего в ярде от него. Но это было еще слишком далеко, так как он держал ружье наготове и при любом преждевременном движении Аша снова выстрелил бы, на сей раз почти в упор. Мужчина неподвижно стоял, напряженно прислушиваясь, и было странно, что он не слышит, как бьется сердце его жертвы. Ашу казалось, что оно грохочет, как молот по наковальне. Тем не менее человек ничего не услышал, ибо через минуту приблизился вплотную и потрогал предполагаемый труп ногой. Тело не шевельнулось, и он пнул его, причем довольно сильно.
Одна нога мужчины все еще оставалась в воздухе, когда крепкая цепкая рука внезапно сжала щиколотку другой, точно клещами, и яростно рванула. Потеряв равновесие, злодей упал на какой-то предмет, по ощущениям сделанный из стали и оплетенный бечевой.
Ружье разрядилось с оглушительным грохотом, пуля ударила в камень, и в воздух брызнули острые осколки, один из которых полоснул Аша по лбу. Порез был неглубокий, однако хлынувшая из него кровь мгновенно залила глаза.
Если бы не это, Аш наверняка убил бы своего противника. Пинок привел его в лютое бешенство, какого он не знал никогда прежде, и заставил разом забыть обо всех усвоенных в прошлом правилах честного боя. Им овладело безудержное желание убить – или быть убитым, хотя в рукопашной схватке последнее Ашу не грозило. Его противник представлял опасность с ружьем в руках, но, безоружный, он не мог тягаться с Ашем, так как был не только ниже ростом, но и склонен к полноте и, судя по прерывистому дыханию и дряблости мускулов, совершенно не в форме.
Тем не менее он яростно сражался за свою жизнь, царапаясь и кусаясь с отчаянием загнанной в угол крысы, пока они двое катались по камням, и в конце концов неожиданным резким рывком умудрился высвободиться из хватки противника. Аш, ослепленный собственной кровью, попытался вцепиться в мужчину, но немного промахнулся, и в его стиснутом кулаке остался лишь оторванный от одежды лоскут, владелец которого, судорожно всхлипывая и задыхаясь, проворно вскочил на ноги и метнулся в заросли пампасной травы, точно охваченное паникой животное.
Пускаться в погоню не имело смысла: к тому времени, когда Аш протер залитые кровью глаза, мужчина уже исчез. И хотя тьма теперь рассеялась до серого сумрака, при таком слабом освещении поиски следов беглеца в зарослях травы и кустов представлялись делом невыполнимым, а попытки искать на слух тоже не сулили успеха, потому что шорох, который сам Аш будет производить при движении, заглушит все прочие звуки. Значит, нужно как можно скорее вернуться в лагерь и провести там расследование.
Аш перевязал голову доставшимся от противника куском ткани, чтобы кровь не затекала в глаза, и подобрал с земли латхи и ружье. Латхи расщепился от удара пули и пришел в полную негодность, но вот ружье было серьезной уликой. Установить его владельца не составило бы большого труда: на ощупь Аш определил, что это современная охотничья винтовка, аналогичная его собственной. Не многие люди в лагере имели подобное оружие, и только человеку, хорошо знакомому с винтовкой этого образца, пришло бы на ум использовать ее в таком чрезвычайно важном деле, как убийство, которое явно не поручили бы слуге или другой мелкой сошке.
Аш не сомневался: владельцем оружия является один из обитателей лагеря и винтовка выведет на него. Но молодого человека ошеломило открытие, что у него есть враг, который не только хотел убить его, но еще и следил за ним столь пристально, что узнал о внезапно предпринятой ночной прогулке и воспользовался этой возможностью, чтобы осуществить свое, по-видимому, давнее намерение – убить капитана Аштона Пелам-Мартина.
Как ни странно, до этой минуты Аш не думал о том, кто же конкретно пытался его убить. Впрочем, весь этот неприятный эпизод, начиная от первого выстрела и кончая моментом, когда противнику удалось вырваться и скрыться в зарослях, продолжался не более десяти-пятнадцати минут, в течение которых Ашу приходилось думать о более важных вещах, чем личность убийцы. Но теперь стало жизненно важно узнать, кто это был. Вспоминая свое поведение в последние два месяца, Аш недоумевал, почему ему ни разу не пришло в голову, что у него может быть враг в лагере, если человек или люди, совершившие покушение на Джоти, наверняка по-прежнему находятся там и вполне могут ненавидеть его за участие в спасении мальчика – и за последующие старания присматривать за ним. Кроме того, еще есть Джали…
