Владимир Соловьев - Эстетика. О поэтах. Стихи и проза

Вот он!

Я нетерпением горю
Раскрыть пред ними мой картон.

Любезный кавалер! Ты видишь пред собой
По телу дряхлого, но бодрого душой
Служителя науки из наук.
В дорожной мантии и опершись на сук,
Пришел издалека я, чтобы весть
Тебе нежданную, но добрую принесть
Прочти и рассуди! Пергамент сей
Я отыскал в развалинах Пальмиры.

Я изучил его в тиши ночей
И папиросою прожег вот эти дыры.

«Аз-буки-ведь, аз-буки-ведь.
Здесь смысл возвышенный и тайный,
Его откроет лишь медведь,
Владея силой чрезвычайной.
Но вечно-женский элемент
Тут не останется без роли:
Когда лазоревый пигмент
Избавит душу от мозоли,
Лилеи белой благодать
Везде прольет свою тинктуру,
И род людской, забыв страдать,
Обнимет разом всю натуру;
Повсюду станут лад и мир,
Исчезнут злоба и мученье.
Тогда и ты, о Мортемир,
Найдешь душе успокоенье».
Что ж это значит?

Не лукавь!
Я знаю всё. Во сне и въявь
Ты ищешь Белую Лилёю,
А я сказать тебе сумею,
Где можешь ты ее найти
Мне к ней известны все пути,
И я попутчиков сзываю.
Когда, Пальмиру разрывая,
Я сей пергамент отыскал,
Он был длиннее ровно вдвое
И всё, что нужно, содержал
Но, к сожалению – не скрою —
Я половину потерял.
Но я так часто повторял
В уме своем все указанья,
Что хоть сейчас без колебанья
Тебя провесть бы я сумел:
Мои ум остер, и дух мой смел!

Друзья! и вам я предлагаю:
За мной – к потерянному раю!

Ни пистолета, ни ружья!
В том вас могу уверить я!

Да, Белая Лилия, да!
Так как же теперь, господа?

Идти так идти!

Идти нам лучше на рассвете,
А здесь пока бутылки эти
Нам силы новые дадут
И от простуды нас спасут.

Это дело, это дело!
Подождем, чтоб заалело
На востоке, а пока
Подкрепим себя слегка.

Не спеть ли песню нам, друзья?

Всегда к услугам вашим я.

Халдей, ты первый запевай,
Ну, не ломайся, начинай.

Я добился свободы желанной,
Что манила вдали, словно клад.
Отчего же с тоскою нежданной,
Отчего ж я свободе не рад?
Сердце ноет и падают руки,
Всё так тускло и глухо вокруг
С рокового мгновенья разлуки,
Мой жестокий, мой сладостный друг.
Теперь ты спой нам, Инструмент.
Ну, Инструмент!

В один момент.

Мы сошлись с тобой недаром,
И недаром, как пожаром,
Дышит страсть моя!
Эти огненные муки —
Только верные пороки
Силы бытия.
В бездну мрака огневую
Льет струю свою живую
Вечная любовь
И из пламенной темницы
Для тебя перо Жар-птицы
Я добуду вновь.
Свет из тьмы. Над черной глыбой
Вознестися не могли бы
Лики роз твоих,
Если б в сумрачное лоно
Не впивался погруженный
Темный корень их.

Уступим место Мортемиру!
Ну, Мортемир! Бери-ка лиру!

Ax! далеко в Тибетском плоскогорий
Живет мой друг.
А здесь один томлюсь в тоске и горе я...
Темно вокруг.
И лишь порой в тумане сновиденья
Я вижу то,
Что видеть мог без всяких затруднений я
Тому лет сто.
Иль, ослабев, умру с тоски и горя я,
Судьбам в укор,
Иль путь найду в Тибета плоскогорие
Чрез Куку-Нор.

Почтеннейший! в том нет сомненья,
Что бабы – дрянь! Но дело в том,
Что в настоящем положенье
Без них мы вряд ли проживем.
Чтоб пояснить вам мысль мою,
Еще я песенку спою.

Женщин вы чтите:
Жизнь человечью
Они украшают!
Шерстью овечьей
Они вышивают
Ковры и подушки
И вяжут чулки;
Они покрывают
Постель одеялом,
А также бывают
Для нас идеалом.
Без женщин жизнь наша
Была б лишена
Всего, что высоко и свято.
Текла бы она,
Мелка и ровна,
Без радужно-светлых идей,
Без пламенно-бурных страстей
И без впечатлений богатых.
Мы жили б одни: без детей,
Без нянек, кормилиц, без прачек и швей,
И не было б даже мужей
Рогатых!

Чья очередь теперь? Сорвала? Эй!
Сорвал, Сорвал, дурак!
Ну, пой, осел, скорей.
Сорвал, тебя мы ждем!
Тьфу, пропасть! Спит он крепким сном.

Пой, скот бессмысленный!

Солнце ходит низко,
На дворе метель.
Друг мой, повернись-ка
И пойдем отсель!

А дальше?

Дальше я забыл.

Осел ты есть, каким и был.

Оставь его! Пусть валится под стол!
Ну, ты нам песню спой, Неплюй-на-стол!

В огромном, дремучем сосновом лесу,
Который растет на Чукотском носу,—
В нем много деревьев, деревья большие,—
Когда-то родился в сей самой глуши я!
Я родился в глуши,
И расцвел я в тиши,
И не ведал губительных гроз.
Проходили года,
Вдруг случилась беда:
Посетил нашу землю мороз!
Посетил нас жестокий мороз, господа!
И вот в самый мороз
Отморозил я нос
На Чукотском носу, господа!
И с тех пор у меня
Он краснее огня,—
Вот что может наделать мороз,
Вот что может наделать жестокий мороз
На Чукотском носу, господа!

Ну, нос твой красен не от холоду.
Признайся, много пил ты смолоду?