Покончив с рыбой, Франческа берется за книгу.
— А что ты читаешь? — спрашиваю я.
— Шекспира.
Да, она немногословна. Или я еще просто не подобрала подходящую тему.
— И о чем книга?
— О Генрихе Восьмом и его женах.
— И сколько жен у него было?
— Шесть. Одна умерла, вторая выжила, с двумя он развелся, а еще двоих обезглавил.
— Да уж… Похоже, этот Генрих не был завидным женихом…
Франческа опять удивленно поднимает бровь. Я поясняю:
— Директриса Крауч сказала, что одна из воспитанниц помолвлена с принцем. Но если судьба королевских особ так печальна, я предпочла бы остаться старой девой.
Франческа морщит свой очаровательный носик.
— А ты забавная! — улыбается она. Правда, в следующую секунду эта улыбка исчезает, как дуновение ветра. — Понимаешь, в то время выйти замуж за королевскую особу было пределом мечтаний любой девушки.
Похоже, с того времени мало что поменялось.
— А у тебя уже есть жених?
Лицо Франчески вмиг становится чернее тучи.
— Не слишком ли много вопросов сразу?
— Извини меня, но разговор — хороший способ подружиться.
Некоторое время Франческа задумчиво водит пальцем по своей чашке
— Ну, родители уже устроили по поводу меня что-то вроде сговора. — Она произносит последнее слово с явным презрением. — Маркус — молодой, симпатичный, из довольно обеспеченной семьи. И он метит в сенаторы.
— Звучит солидно. Наверняка директриса Крауч сочтет такой брак очень успешным.
По лицу Франчески видно, что ее не очень беспокоил мнение директрисы Крауч.
— Я еще не приняла его предложение окончательно. — Франческа намазываем маслом кусочек хлеба. — А ты приехала сюда и поисках жениха?
— Нет, — умеренно отмечаю я, сразу вспоминая про Тома. — У нас в Китае этим вопросом занимаются свахи. Невесте надо просто не забыть прийти на свою свадьбу.
Кстати, а свахи всегда консультируются у предсказателей, подходят ли жених и невеста друг другу с точки зрения даты рождения и тому подобное… Стоп! А Линг-Линг и Том подходят друг другу? При этой мысли у меня внутри все переворачивается. Но я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.
— Я приехала сюда, просто чтобы получить образование по американской программе. Я и понятия не имела, что буду учиться таким важным вещам, как, например, сервировка чая для весьма привередливым дам.
Франческа снисходительно улыбается:
— Этикет — это не всегда так уныло. Да и рассчитан курс всего на четверть. Потом его заменят экономикой ведения домашнего хозяйства. Вести будет отец Мэри Стэнфорд.
Я перевожу взгляд на девушку, на которую указывает Франческа. Та сидит рядом с Элоди. Мэри Стэнфорд — дочь знаменитого железнодорожного магната!
В разговоре со мной директриса Крауч даже не упомянула о том, что предусмотрен курс от мистера Стенфорда. А ведь я ясно дала понять, что интересуюсь экономикой. Похоже, она искренне надеется, что я вылечу отсюда как можно быстрее.
Размышляй обо всем этом, я заглатываю рыбу почти автоматически, будучи не в состоянии наслаждаться изысканным вкусом.
Да я в лепешку расшибусь, чтобы наладить сбыт этих мерзких шоколадок дю Лаков! И докажу ей, что она от меня так просто не отделается. Конечно, сначала мне понадобится убедить Благотворительный комитет…
Отец Гудвин встает, слегка наклоняет голову, словно прислушиваясь к гласу Божьему, и медленно идет между рядами, благословляя всех. Вообще, выглядит он довольно комично в своей черной длинной рясе и с прилизанными волосами. Хотя не думаю, что священнослужителям дозволено много времени уделять своему внешнему виду. Может, приход часовни Святой Марии был бы популярнее, если бы лица священников были симпатичнее и приветливее?
Подойдя к нашему столику, святой отец останавливается. Я замираю от напряжения. В полной тишине он произносит:
— Мисс Вонг, как хорошо, что Господь привел вас к нам. Надеюсь, вы будете у нас очень счастливы.
— Благодарю вас, святой отец! — отвечаю я, надеясь, что не успела испачкать в рагу подбородок.
Затем он протягивает руку Франческе.
— Орган починили. Пойдемте?
Только сейчас я замечаю, что Франческа покраснела как рак.
— Да, святой отец. — Она осторожно вытирает рот салфеточкой и кладет ее на тарелку. — Прошу прошения, Мерси.
После того как дверь за ними закрывается, девушки начинают вполголоса переговариваться, украдкой посматривая на дверь.
— …а они много времени проводят вместе…
— …наверное, они уже разучили массу прекрасных музыкальных партий…
Я будто бы перенеслась во двор своего дома, туда, те женщины возле колонки стирают и моют посуду. Обстановка другая, но сплетни те же…
* * *
Через пару дней вышивание становится уже не таким травмоопасным для моих пальцев, да и на лягушачьем я уже выучила много полезных фраз. Например, могу купить себе на вокзале билет в вагон класса люкс до Ниццы. Я раньше никогда не слышала об этом французском городе. Но Элоди вроде бы не оттуда.
Она все так же последовательна в своей низости. Если я открываю окно, она тут же закрывает его. Делает вид, что придерживает передо мной дверь, но в последний момент отпускает ее, надеясь, что я не успею поймать и ушибусь. Я стала все время носить с собой монетку, которую при расставании дал мне на удачу Джек. Мне кажется, что иначе Элоди тут же украдет ее — просто из вредности. Она ненавидит меня всеми фибрами души и постоянно демонстрирует это. «Перед тобой просто очередная порция песка на пути к золотому слитку, — сказал бы отец. — Так что продолжай просеивать!»
Кроме Франчески и мистера Уотерстоуна (который уж слишком рьяно взялся за изучение с моей помощью китайских традиций), все остальные держатся от меня на расстоянии. Но у меня и времени-то особо нет на общение, если честно.
Сегодня уроки проводились по сокращенной программе. После них был сервирован постный обед (суп и печенье). А затем все отправились на главное событие дня — мессу по случаю Страстной пятницы. После церкви я поспешила прямиком в библиотеку, тогда как остальным предстояла генеральная репетиция Пасхального концерта.
Великолепное собрание книг в роскошных переплетах, ряды которых напоминают чешуйки на теле огромного дракона, пугает меня. Библиотека кладбища была далеко не такой богатой. Да и сами книги там выглядели потрепанными и потертыми.
Перед тем как внести последние штрихи в мой план по завоеванию Чайна-тауна дю Лаком, я решаю прогуляться вдоль этих бесконечных стеллажей и еще раз получить удовольствие от книжных запахов. Вот так же отец Тома А-Шук прохаживается иногда между мешками с различными травами, наслаждаясь их ароматами. Жаль, что нельзя постигнуть содержание книги, всего лишь вдыхая. Чтобы прочитать все книги, собранные в этой библиотеке, мне понадобился бы не один год. Но у меня нет этого времени.
Так вот…
— О, привет!
Передо мной внезапно появляется Руби Бьюргард. Она сидела здесь все время так тихо, что я и не заметила ее.
— А ты почему не на репетиции? — спрашиваю я.
— Директриса отстранила меня от концерта за то, что фальшивлю. Но мне все равно. Я действительно не умею петь. — С этими словами она вновь углубляется в книгу с названием «Дороги Франции».
Хм, географию тут, кажется, не преподают…
— Ты планируешь отправиться в путешествие?
— Нет-нет, — смущенно отвечает она, аккуратно ставя книжку на место. — Только если выйду замуж…
Она говорит «если», а не «когда», словно сомневается, что действительно сможет когда-нибудь получить столь желанный в этом колледже статус замужней дамы. У нее довольно широкие бедра, что, по слоим моем матери, характерно для женщин, у которых все и порядке со здоровьем и которым просто на роду написано иметь много детей.
— А я вот очень хочу путешествовать. Вне зависимости от того, выйду замуж или нет, — уверенно заявляю я.
Руби искренне удивляется:
