— Мне не нравится эта история, — деревянным голосом говорит Энн. Она сидит в кресле рядом с бабушкиной огромной кроватью и кажется немного бледнее обычного. — Это история произошла на самом деле?
Мама пожимает плечами:
— Не знаю… наверное.
— И как поступил инженер?
Секунду мама молчит, потом произносит:
— Продолжил налегать на рычаг. — Еще через мгновение поясняет: — Эта история служит метафорой любви Господа. Инженер пожертвовал сыном ради спасения жизни других людей. — Она опять умолкает, опускает глаза. Потом поднимает голову, по щекам еще сильнее текут слезы. — Энн, возможно, я ужасный человек, но, мне кажется, я бы не раздумывала. Если бы на том мосту оказалась ты, Бри или Кейд, я бы отпустила рычаг, отправила поезд налево.
Она хлюпает носом, встает, поднимает стоящую перед ней коробку.
В комнате повисает молчание. Единственное, что остается, — постараться выбросить из головы мысль о том, как маленького мальчика сбивает поезд. В конечном итоге это удается только благодаря хихиканью Энн, переходящему в бестолковый смех:
— Я нашла обнаженку!
Папа тут же восклицает:
— Закрой глаза!
Энн так и светится, глаза ее широко распахнуты. Она лезет в коробок, который разбирала, и достает кипу маленьких блокнотиков на спиралях. Когда все мы собираемся вокруг нее, она быстро пролистывает несколько из них.
— Мне кажется, я только что поняла, что пыталась сказать бабушка Грейс. — Она открывает один блокнот на первой странице и показывает собравшимся.
В самом верху ручкой написано: «1986 год — Раунд 1». Дальше страница разделена на две колонки. Слева указано имя Грейс, справа — Альфреда (нашего прадедушки). Под именами вся страничка исписана цифрами. В заключении, в самом конце — сумма этих чисел: Грейс = 74. Альфред = 61.
— Не выбрасывай блокноты с подсчетами, — медленно произносит Энн, переводя предыдущую бабушкину просьбу. — Мне нужны блокноты.
Где там-там счетные нарды. Мне нужны нагие книги.
Вне всякого сомнения, мы нашли записные книжки, и они действительно похожи на подсчеты. Один вопрос: на кой черт они нужны?
После того как я пару часиков порылся в бабушкиной спальне, папа наконец-то разрешает мне пойти на улицу с металлоискателем. Монотонный дождь стих, лишь немного покрапывает. Я волочу свой прибор к краю пляжа и включаю.
Тут же загораются красные лампочки… и через тридцать секунд «сдыхают».
Я опять включаю — тот же результат.
Еще пять попыток, и я отношу прибор назад в дом.
— Так рано вернулся, — удивляется мама.
— Батарейка села.
— Наверное, из-за того, что долго провалялся на чердаке. Ты не видел, когда прятался наверху, сетевой шнур?
— Не видел, но пойду поищу.
Разумеется, шнур оказывается на чердаке. Я подключаю прибор к розетке и уже через час готов предпринять очередную попытку. Прежде чем выйти на улицу, внимательно рассматриваю висящую на стене фотографию дедушки. Я никогда с ним не встречался, но видел много его снимков. На этом фото он держит за жабры лосося, а по блеску в глазах я понимаю, что он по-настоящему любил жизнь. Или, по крайней мере, рыбалку. Готов спорить, он был таким же любителем приключений, как и я, — мы с ним нашли бы общий язык. На самом деле он гордился бы, что я продолжаю поиски сокровищ.
— Не волнуйся, — говорю я деду. — Если твое сокровище там, капитан Кейд его найдет.
Я и не подозревал, что за спиной стоит Бри, смотрит и слушает.
— Ничего ты не найдешь, — отвечает она. — Никаких сокровищ там нет. А если бы и были, их бы уже давно обнаружили.
— Тетушка Бев сказала: если буду стараться, обязательно найду.
— Не найдешь, не раскатывай губу.
— Ты тоже.
— Спорим на пятьдесят баксов, что ты ничего стоящего не найдешь.
— Спорим!
Тут входит мама и видит меня с металлоискателем.
— Дождь опять разошелся. Ты уверен, что хочешь выходить на улицу в такую погоду?
Я усмехаюсь Бри:
— Да. Мне нужно выиграть спор.
Когда выхожу на заднее крыльцо, вспоминаю все, что говорила мне тетушка Бев о поисках сокровищ: «Твой прадед верил, что вокруг дома спрятаны сокровища… он часами пропадал на пляже… Настоящий пират никогда не сдается, пока не найдет своего сокровища…»
— За домом, — повторяю я про себя, не испытывая особого желания выходить под дождь. Может быть, сокровища не на пляже, а прямо здесь, во дворе?
Щелкаю включателем и начинаю расхаживать взад-вперед по лужайке, медленно и плавно двигая металлоискатель низко над землей. За первые полчаса сканер пищит шесть раз, каждый раз я копаю в указанном месте и что-нибудь обязательно нахожу: десять центов, две монетки по одному центу и три крышки от бутылок.
Через какое-то время дождь немного стихает, и я замечаю сидящую на заднем крыльце под крышей Бри. Сестра потягивает колу.
— Удачно? — спрашивает она.
— Двенадцать центов.
Она в ответ усмехается мне, как я ранее ей.
— Вот видишь. Говорила я тебе, что здесь сокровищ нет.
— Не будь так уверена. Я только начал поиски.
— Ищи, если хочешь. Ты все равно мне должен пятьдесят баксов. — Она опять усмехается и встает, намереваясь уйти.
И тут мой прибор начинает звенеть, как никогда до этого. Я стою у самого края лужайки, возле забора, отделяющего наш дом от соседнего.
— Я что-то нашел!
Снедаемая любопытством Бри спускается с крыльца:
— Что там?
— Нужно копать. Хочешь помочь?
Я даю ей маленький совок, а сам рою руками. Мы убираем мульчу и начинаем копать землю. За минуту вырываем яму сантиметров тридцать глубиной и сантиметров тридцать шириной, но ничего не находим. Я просеиваю кучу земли, которую мы нарыли, чтобы удостовериться, что ничего не пропустили. Ничего… На всякий случай провожу над кучей металлоискателем, но прибор молчит.
— Проведи над ямой, — предлагает Бри. — Может быть, оно глубже зарыто.
Конечно же! Исследую дно ямы… З-З-З-З-З-З-З!
Мы вновь начинаем копать, на сей раз с величайшей осторожностью, чтобы ничего не пропустить. Осторожно набираем землю в пригоршни, разминаем, просеиваем сквозь пальцы на все растущую у ямы кучу. Где-то на глубине полуметра мы наконец-то находим золото. Ну… может быть, и не золото. Но что-то находим.
— Что это? — спрашивает Бри.
— Не знаю. Давай еще копать.
Бри поддевает совком что-то твердое и пытается это выковырнуть. Со второй попытки прямо Бри в лицо летит белый в разводах, грязный предмет и ударяет ей по губам.
— Ай! — восклицает она и начинает неистово сплевывать грязь. — Что это?
