— Проведи над ямой, — предлагает Бри. — Может быть, оно глубже зарыто.
Конечно же! Исследую дно ямы… З-З-З-З-З-З-З!
Мы вновь начинаем копать, на сей раз с величайшей осторожностью, чтобы ничего не пропустить. Осторожно набираем землю в пригоршни, разминаем, просеиваем сквозь пальцы на все растущую у ямы кучу. Где-то на глубине полуметра мы наконец-то находим золото. Ну… может быть, и не золото. Но что-то находим.
— Что это? — спрашивает Бри.
— Не знаю. Давай еще копать.
Бри поддевает совком что-то твердое и пытается это выковырнуть. Со второй попытки прямо Бри в лицо летит белый в разводах, грязный предмет и ударяет ей по губам.
— Ай! — восклицает она и начинает неистово сплевывать грязь. — Что это?
Я беру предмет в руки, чтобы рассмотреть получше:
— Мне кажется, это череп.
Она сплевывает еще раз пять, а потом неистово трет губы.
— Какая гадость!
Невозможно сдержать смех.
— Да. Ты только что поцеловала дохлую кошку.
Она еще раз вытирает губы рукавом:
— Я думала, что твоя волшебная палочка ищет только металл.
— Так и есть. — Я беру совок и начинаю обкапывать ямку в том месте, где мы нашли череп. Очень скоро я нахожу кожаный ошейник с железным медальоном с гравировкой. — «Мистер Скиттлз», — вслух читаю я гравировку. — Тебе должно стать легче.
— Почему это?
— По крайней мере, твой первый поцелуй был с мальчиком.
Она изо всех сил толкает меня в плечо, но мне плевать. С этих пор, как бы она меня ни дразнила, я смогу рассказать, что Бри в губы поцеловал дохлый кот по кличке Мистер Скиттлз. А за это можно и синяк на руке получить.
— Какая глупость! — шипит она. — Я домой пошла.
— Отлично, — смеюсь я. — Я тоже скоро приду, когда сокровище найду.
Следующий час я продвигаюсь дальше на пляж, продолжая низко водить металлоискателем над песком. Кажется, что мои руки вот-вот отвалятся, но я продолжаю искать, потому что не могу позволить Бри выиграть.
У меня нет пятидесяти долларов, чтобы ей заплатить!
Темнеет, я начинаю неспешно брести назад к дому. Я не хочу сдаваться, но понимаю, что в темноте сложно найти сокровища, даже с металлоискателем. Когда я подхожу к границе участка, солнце уже настолько низко, что тень, которую я впереди себя отбрасываю, в два раза длиннее моего роста.
Тут все и случается.
Метрах в трех от границы пляжа с нашей лужайкой прибор опять начинает звенеть. Да так громко!
Опасаясь обнаружить очередное дохлое животное или что-то вроде того, я начинаю рыть очень осторожно: аккуратно поднимаю горстями песок, просеиваю его сквозь пальцы до последней песчинки. После двадцати горстей ногти скребут по плоской металлической поверхности предмета размером с ладонь. Предмет не слишком велик для сундука с сокровищами, но больше него я пока ничего не обнаружил. По крайней мере, не очередная проклятая крышка!
Я нетерпеливо провожу по краю чего-бы-это-ни-было, подобно археологу на раскопках. В конце концов предмет приобретает форму. Я, весь исходя слюной, смахиваю тонкий слой пыли, покрывающей надпись, и вдруг… весь трепет пропадает.
— «Жевательные таблетки», — бормочу я, читая надпись на ржавой крышке небольшой коробочки. — «Невероятно сильный мятный вкус». Черт побери! Бри права. Нет здесь никаких сокровищ.
Я уже собираюсь бросить эту ерунду обратно в яму и зарыть, когда внутри что-то звенит. И хотя не ожидаю найти там ничего больше камня или ракушки, сдуваю оставшиеся песчинки, открываю крышку… и ахаю.
ЭмилиДевочки чем-то заняты наверху. Кейд на пляже играет в техно-пирата с дедушкиным металлоискателем. Мы с Деллом одни заканчиваем уборку у бабушки в комнате.
А это значит, что в комнате становится невыносимо тихо.
Мы часто обмениваемся неловкими взглядами, время от времени он спрашивает у меня, куда положить то или это… и все. Почему все так? В последнее время невозможно даже завести простую беседу, чтобы он ни начал придираться к каждому моему слову. Уверена, что он чувствует то же самое. Раньше с ним было легко разговаривать, но сейчас проще заниматься своим делом, перекидываясь как можно меньшим количеством слов, потому что чем больше слов мы произносим, тем больше мы к ним придираемся и тем вероятнее, что все закончится обидами.
Иногда молчание между супругами — благодать. Временами — проклятье. А бывает, что его прерывает чудовищный детский крик…
— Мам! Пап! Быстрее!
Мы с Деллом переглядываемся и тут же бросаемся к двери спальни. Кейд никогда не зовет на помощь, если только он не ударился — да и то не всегда.
— Все сюда! Быстро!
— Что такое? — в панике спрашиваю я, появляясь из-за угла гостиной. — С тобой все в порядке?
Делл рядом. Бри скачет по лестнице, Энн за ней по пятам.
Кейд игнорирует мой вопрос:
— Эй! Бри, ты должна мне пятьдесят баксов!
— Заткнись! Не мог ты там ничего найти.
— Да? Сама смотри! — На его ладони лежит старая коробочка от мятных таблеток.
— Разве это сокровище? — удивляется она. — Мусор какой-то.
— Эй, для кого-то мусор… — замечает Делл.
— Нет, правда! Открой! — Кейд торжественно протягивает мне коробку.
Я с сомнением открываю поржавевшую крышку. Первое, что я вижу, — это кольцо. Не настоящее кольцо, а пластмассовое, похожее на те, что можно получить в автомате с жевательными резинками. Сверху к кольцу чем-то похожим на клей приклеено голубое сердечко-леденец, на котором написано: «Я СКУЧАЮ ПО ТЕБЕ». Под кольцом, сложенный вчетверо, лежит лист бумаги. Я осторожно его вытаскиваю. Читаю про себя несколько строк, охаю, как будто меня ударило током.
— Бог мой!
— Что там? — интересуется Энн.
Я знаю, что поступаю грубо, но инстинктивно цыкаю на нее и на остальных: хочу получить возможность прочитать, чтобы никто не перебивал. Я продолжаю читать, завороженная написанными словами. Когда дочитываю до конца, по моим щекам струятся теплые слезы. Я отрываюсь от листа и вижу, что вся семья недоуменно смотрит на меня, но единственный, кого я сейчас вижу, — Кейд.
— Ты нашел это на пляже? Где?
— Прямо за домом, на краю лужайки. Коробка была закопана почти на полметра.
— Но это не сокровище. — Бри непреклонна. — Верно?
Я перевожу взгляд с нее на Кейда, потом складываю послание и кладу назад в коробку.
— Не мне судить, — отвечаю я немного приглушенным голосом. — Но держу пари, бабушка Грейс могла бы нам многое порассказать.
— Что же там написано? — проявляет любопытство Делл.
