Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
Услышав пронзительный звонок, Смирнягин вскочил с подоконника, на котором восседал, не находя себе места, и, нажав на зеленую кнопку, опередил звонившего:
– Что случилось? Тебе уже звонили?
От волнения всегда учтивый Александр Васильевич даже не заметил, что перешел с высоким начальником на «ты».
– Что случилось, то уже случилось, – слишком философски ответил Олег Борисович и замолчал.
– Не тяни, генерал, говори, – потребовал Смирнягин.
– Звонил сам объект операции. В истерике. Все ликвидированы. Деталей не знает. Требует объяснений. В доме ничего не пропало и ничего нового не появилось.
Хохлов говорил отрывисто. В голосе ощущалась полная растерянность.
– Это точно? – нашел в себе силы переспросить его собеседник.
– Точнее не бывает.
– А версии?
– Какие еще могут быть версии?! – раздраженно сказал Хохлов. – Банальный грабеж. Сообщники что-то не поделили.
– Это хорошо, – не к месту вырвалось у Смирнягина. Но он тут же поправился: – Простите, что я такое несу! Ну, вы поняли.
– Понял. Я другого не пойму. Что случилось, если они начали убирать друг друга?
– Ума не приложу, – искренне ответил Смирнягин. Но кое-какая мысль уже шевелилась в мозгу. – Надо подумать и получить более подробную информацию.
– Ты, как всегда, прав, Александр Васильевич, – согласился собеседник. – Но так или иначе, кашу мы с тобой не сварили.
– Точно.
Смирнягин даже представить себе не мог, какая начнется разборка, после того как начальство узнает о печальном итоге операции.
– Держи меня в курсе, – попросил Хохлов и повесил трубку.
Еще спустя два часа Смирнягин примерно представлял, что произошло. Стоило ему узнать у милиционеров некоторые детали, в частности, что у одного из убитых найдено удостоверение майора Федеральной службы охраны, как картина происшедшего проявилась почти полностью. Так вот они какие – наемники у уважаемого Олега Борисовича!
Смирнягин воочию представил, как Мальцев неожиданно столкнулся нос к носу с Аудитором и не придумал ничего лучше, как попытаться его задержать. Глупышка. Конечно, такое вряд ли можно было предвидеть… Жутко жалко парня.
Уже утром все руководители направлений операции «Меморандум» собрались в кабинете заместителя директора ФСБ Кушакова.
– Это полный провал! – с места в карьер обрушил он свой гнев на подчиненных. – В итоге всех ваших схем и построений мы имеем три трупа и ни одного экземпляра документа. Я уже сообщил Смирнову о провале. Он обещал сорвать со всех погоны, если до верхов дойдет истинный смысл случившегося.
– Это исключено, товарищ генерал, – поспешил успокоить его полковник Попов.
– Не говори «гоп». Вечно ты спешишь с заверениями. Вот так же неделю назад ты уверял, что на днях документ будет у нас. И где он?
Руководитель оперативного управления ФСБ понуро молчал. Ему действительно нечем было крыть. Не мог же он доложить об истинных причинах провала операции, о которых ему вынужден был поведать Смирнягин.
– Все! Хватит! Больше миндальничать не будем. Мне приказано наступать по всем фронтам, – заявил Кушаков.
– Что это означает в данном контексте? – осторожно переспросил Мацкевич.
– А я почем знаю?! – в сердцах признался Петр Семенович. И неожиданно для самого себя и тем более всех присутствующих предложил: – Может, помянем ребят? Жалко Мальцева. Такая голова! И черт вас дернул посылать его на оперативное задание! Сидел бы со своим компьютером. Так нет…
– Простите, это было вашим решением, – заметил Попов.
– Хватит умничать, – оборвал его хозяин кабинета. – Лучше разлей. Возьми стаканы и коньяк в той тумбочке. Да ты знаешь…
После того как выпили, Кушаков вспомнил, о чем хотел «просветить» коллег. Но информация о провале опергруппы выбила его из колеи.
– После разговора с Германовым Смирнов второпях забыл сообщить весьма важную информацию. Она будет прежде всего интересна вам, Леонид Сергеевич.
Мацкевич привстал:
– Что еще такое?
– Среди подписантов меморандума оказалась еще одна крупная рыбка. Это Огнев! Более того, по представлениям Германова, именно он, а не кто-то другой является идеологом заговора против власти.
– Ясное дело, Огнев. Кому, как не ему, вновь стать для вас всех врагом номер один?! – скептически улыбнулся Мацкевич. – Так всем удобнее. И враг понятен, и цели его – свержение режима. Только смею напомнить. Именно этот «враг» является номенклатурой, чиновником высшего ранга, в чьих руках находится один из рычагов жизнеобеспечения страны.
– Ишь как вы заговорили, – разозлился генерал. – С такими настроениями надо рапорт писать об отставке, полковник.
– Надо будет – напишу. Только не вы меня на мой пост ставили, уважаемый Петр Семенович. Я здесь, в ФСБ, не одно поколение начальников пережил. И ничего.
Стоящий рядом с ним Попов всячески пытался одернуть коллегу. Но Мацкевича уже понесло:
– Я, к вашему сведению, всегда и при любом начальстве высказывал свое личное мнение. Это моя обязанность. Я, позволю напомнить, аналитик, а не завхоз… Так вот, извольте слушать, что я считаю. И докладывать кому надо, если сочтете нужным. Никакие они не заговорщики, потому что все находятся при власти. Когда мы наконец прочтем меморандум, то наверняка убедимся, что никакой крамолы в нем нет. Уверен, слова там все правильные.
– Вот-вот. Слова. А мысли? Планы?
Кушаков попытался ухватиться за спасительную ниточку.
– Это мне неведомо. Одни догадки. Так, копни любого нашего чиновника, он, несомненно, интригует и борется за власть. За свое понимание власти.
– Я вам только сообщил, что среди подписантов появилась новая фигура. И высказал свое личное мнение на этот счет. Если вы имеете право, то и я его имею, – возмутился Кушаков. – В моем кабинете мне еще и рот затыкают. Идите и работайте с учетом новой информации.
Когда офицеры покинули кабинет, заместитель директора ФСБ упал в кресло.
В разговоре он умолчал о том, что, говоря об энергичных мерах, вкладывал в слова совершенно конкретный смысл: разбираться со строптивыми подписантами любыми способами – от устрашения до устранения. Такой приказ был согласован и достаточно давно доведен до начальника управления ликвидации генерала Волосова.
Тут Кушаков словно запнулся: генерал что-то давно молчит. Что, все еще думает? Или готовит планы по реализации задания? Надо подбросить ему еще одну тему – Огнев.
Тем же вечером, когда в кабинете Кушакова шел разбор полетов по неудавшемуся ограблению, аналогичная встреча проходила на даче Дорошина, куда прямо из аэропорта приехал Хохлов.
Помолчали.
– Жалко твоего парня, – наконец прервал затянувшееся молчание Александр Максович.
– Действительно жалко. Но простит меня его душа, рано или поздно это должно было случиться. У него на роду было предначертано. – И уж совсем цинично добавил: – Он все больше и больше становился опасен.
Дорошин согласно кивнул.
– Одно ясно, твои и мои бывшие начальники нас теперь в покое не оставят. Путь попытки компромисса, сами видите, куда привел. Впрочем, я их понимаю. Если они не утвердятся во власти, им всем конец. И меморандум у них как кость в горле. Поэтому, боюсь, не сегодня, так завтра они возьмутся за всех нас.
– Вы так уверены в этом? – переспросил Хохлов.
– Более чем. Поэтому я буду вынужден предложить «туда», – при этом Дорошин показал указательным пальцем в потолок, – более активные действия. Или переговоры, или атака с нашей стороны. Третьего не дано.
– Может, вы и правы.
Утром следующего дня был выходной – суббота. И опять, как и в первый их разговор, Кушаков встретился с Волосовым.
«Он что, специально это делает? – предположил боевой генерал. – Интересно, знает или не знает, что выходные для меня и семьи дело святое? Бывшие начальники знали и уважали. Если, конечно, не было экстраординарной ситуации».
На сей раз Петр Семенович решил не встречаться с Волосовым на нейтральной территории, а вызвал его в свой кабинет. Разговор наверняка вновь будет тяжелым, так я уж лучше подстрахуюсь и запишу его речи. Кстати, жаль, что вчера не записал пассажи Мацкевича, наговорил с три короба, аналитик чертов. Придет время, за каждое слово ответит. Что он, что Волосов – одного поля ягоды.
Ровно в десять утра начальник управления Л-7 был в приемной заместителя директора ФСБ, но тот продержал генерала перед закрытой дверью добрые полчаса. Пусть знает свое место. Но Волосова такими «мелочами» уже давно пронять было нельзя. Поэтому, когда он вошел в кабинет, его лицо сохраняло полную невозмутимость.
– Как идет подготовка к операции? – с места в карьер, не здороваясь, начал Кушаков.
– Если вы имеете в виду то устное поручение, которое вы мне дали давеча на загородной прогулке, то никак.
Как ни странно, Кушакова более всего возмутило непривычное для его кабинета слово «давеча».
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
