— Да, — шепчу я, когда Тэннер заворачивает за угол и исчезает из вида. — Я тоже.
ЭмилиКогда стали выдаваться свободные минутки, моей настоящей страстью стало чтение. Я проглатывала по меньшей мере по два романа каждую неделю, частенько зачитывалась до поздней ночи, желая узнать, что же произойдет в жизни главных героев, исполнятся ли их мечты, следила за любовными перипетиями. А потом пошла ко дну моя собственная дочь, ее вернули к жизни, и как приговор прозвучал диагноз: неизлечимая болезнь сердца. Нависшая угроза смерти. Какое-то время после всего этого я была слишком потрясена, чтобы читать. Позже с головой погрузилась в медицинские журналы, стремясь как можно больше узнать о состоянии здоровья Энн, выискивая крупицы информации, которые могли бы помочь врачам в ее лечении.
Но ничего из того, что я находила, не помогло.
В последнее время, когда впереди маячит пересадка, а существование нашего брака находится под большим сомнением, читать совсем не тянуло. Конечно, чтение книг помогло бы отвлечься от действительности, но мне сейчас больше хотелось бы окунуться в настоящую жизнь, а не затеряться в чьих-то фантазиях.
Когда я обнаружила на чердаке бабушкины дневники, страсть к чтению охватила меня с невиданной доселе силой.
Я закрываю очередной, прочитанный до середины, том и глубоко, протяжно вздыхаю в унисон своим мыслям.
— С тобой все в порядке?
Слова Делла напугали меня. Уже очень поздно, а я понятия не имела, что он еще не спит. Надеюсь, не я помешала ему своим чтением.
— Со мной все в порядке, — шепчу я. — Прости, что разбудила.
— Ты тут ни при чем. Все дело во мне. Мысли путаются, не дают уснуть.
— Об Энн и Тэннере?
— Да, и о них тоже. Но в основном…
С тех пор как вчера утром приехал Делл, настроенный решительно все исправить, мы ни на шаг не продвинулись в этом направлении. Между криками на Энн за то, что связалась с парнем, и обвинениями в мой адрес за то, что это допустила, а потом необходимостью расхлебывать последствия, когда с Тэннером все оказалось именно так плохо, как он и предсказывал, у Делла совсем на оставалось времени сосредоточиться на нас.
Пожалуйста, Господи, пусть он не спит из-за этого… и помоги нам найти способ все исправить.
— В основном?..
Делл приподнимается на локте, чтобы видеть меня поверх разделяющей нас прикроватной тумбочки.
— Знаешь… недвижимость сейчас в цене. Как думаешь, сколько мы сможем получить за этот дом?
Я могла бы закричать… или заплакать. А может быть, и то и другое.
— Ты из-за этого не спишь?
Делл сухо смеется:
— Шучу-шучу.
— Ты чудовище.
— Ты права, так и есть. Я просто пытаюсь не вешать нос.
Я сажусь в кровати, чтобы лучше его видеть.
— Делл, пожалуйста, брось свои шуточки. Отношения между нами сейчас вряд ли вызывают смех.
Он тоже садится, опирается на изголовье кровати.
— Знаю. Прости. Я просто… не знаю, как начать.
А я знаю… надеюсь.
Опускаю взгляд на лежащий на коленях дневник.
— А давай начнем с чего-нибудь самого простого?
— Например?
— С вопроса. Если я задам тебе вопрос, ты ответишь мне честно? Хочу услышать правду.
Он кивает:
— Это я могу. — Не сводя с меня взгляда, он ожидает продолжения.
— Вопрос на самом деле очень простой, в продолжение нашего разговора по телефону.
— Я весь внимание.
— Хорошо. Делл… Ты меня любишь?
— Это и есть вопрос?
— Для начала.
— Люблю, — серьезно отвечает он. Я слышу в его голосе искренность и понимаю, что он не шутит.
— Отлично. Я тоже.
— Ты тоже себя любишь?
— Шутки в сторону, забыл?
— Прости, больше не буду. Еще вопросы есть?
Я вздыхаю и киваю одновременно.
— Следующий посложнее. Как ты меня любишь?
Он на секунду задумывается, потом отвечает:
— Конечно, меня к тебе тянет. Я ценю все то, что ты делаешь ради нашей семьи. Мне нравится, что ты всегда заботишься о нас и помогаешь нашим детям. И хотя в последнее время мы нечасто улыбаемся, мне очень нравится твоя улыбка. И твой сдержанный юмор — когда ты бываешь в настроении — заставляет меня лопаться от смеха.
— Все перечисленное — причины, почему ты меня любишь или что тебе во мне нравится. А я спросила: как ты меня любишь?
— Как?
— Да, как?
Еще более продолжительное раздумье.
— Ну… я каждый день хожу на работу, чтобы заработать для нас денег.
— Я это ценю. Значит, если ты больше не будешь меня любить — скажем, случится непоправимое и мы разведемся, — ты до конца жизни не будешь ходить на работу?
— Нет, конечно, буду.
— Тогда это не то, что ты делаешь исключительно из любви ко мне. Поэтому я задам вопрос еще раз: как ты меня любишь? Что ты делаешь, чтобы показать мне свою любовь?
— Ну, я…
Не хочу его перебивать, но молчание затягивается, и это, наверное, к лучшему.
— Давай помогу. Мне кажется, отчасти наша проблема в том, что ты говоришь, что любишь меня, я повторяю то же самое, но часто словами дело и заканчивается. Мы любим друг друга. Но не умеем любить.
Он немного опускает плечи:
— Ты об этом говорила на прошлой неделе. Существительное и глагол, верно?
Я киваю.
— И что нам делать?
Я вздыхаю еще раз. Мы подходим к тому моменту, когда он либо подыграет… либо нет.
— Ты помнишь первый год нашего брака, когда мы по вечерам играли в «Эрудит»?
— Разве я могу забыть? Ты как никто умеешь придумывать по три слова сразу. В девяти случаях из десяти ты выигрывала.
— А зачем ты продолжал играть?
Он начинает юлить:
— Потому что терпеть не могу проигрывать. А мои постоянные проигрыши делали вкус победы еще слаще.
— Ты боец, Делл. Мы оба такие. Эта черта мне всегда в тебе нравилась. Именно поэтому…
Он недоуменно приподнял брови:
— Я теряю нить разговора.
Я уже собираюсь ответить, как в голову приходит очередной вопрос:
— Ты хочешь выиграть?
— Во что выиграть?
Я улыбаюсь:
— Сам выбирай. Хочешь победить в нашем браке? Хочешь, чтобы мы оба победили? Хочешь выиграть у меня? — Я замолкаю, смотрю прямо на него. — Хочешь выиграть меня?
— Значит, ты и есть приз? — интересуется он с игривой улыбкой. Как давно я ее не видела, как соскучилась.
— Угу.
— В таком случае да, я хочу выиграть все, о чем ты говорила. Тебя я точно потерять не хочу.
— Отлично, я тоже хочу выиграть, именно поэтому и хочу предложить тебе сыграть.
— В «Эрудит»?
