– Я просто хотел напомнить о себе, о наших беззаботных сексуальных играх с Аростеги, чтоб не потерять с ней связь, – оправдывался Эрве. – Чейз впала в депрессию, и я подумал: нужно ее как-то встряхнуть, вывести из этого состояния. Она заявила, что зря я заставил ее есть ампутированную грудь мадам А., что полиция в конце концов обнаружит образцы и ее ДНК. И тут, увы, не поспоришь. Когда мы решали, как поступить с остатками груди, как представить полиции убедительные доказательства убийства и последующего поедания трупа, мы не подумали, что в слюне тоже содержится ДНК.
– Насколько нестабильно, по-твоему, ее состояние?
– Дома у Ройфе вообще неспокойно. Там сейчас живет друг нашей канадки, журналист, готовит материал. И скоро может найти такой материал, о котором и не подозревал. Чейз, например, в состоянии фуги, как она это называет, калечит сама себя – отщипывает кусочки кожи и ест. Понимаю, говорит, что это какой-то пошлый спектакль, но поделать с собой ничего не могу. Отец Чейз показал этому американскому дружку нашей канадки, что делает Чейз. Его зовут Натан Мэт. Обычно пишет на медицинские темы.
Ромм помолчал, потом сказал:
– Надо бы тебе съездить в Торонто, проведать Чейз Ройфе. Оценишь ситуацию на месте. Любую помощь, если понадобится, мы окажем.
– Ага, – согласился Эрве. – Да, пожалуй, это произведет необходимый очистительный эффект. Моя поездка будет финансироваться из обычного источника?
Чтобы получить средства из фондов, выделяемых Вертегаалу на его разработки, требовалось совершить ряд сложных операций: сначала выписывалось платежное поручение для банка “Голомт” в Улан-Баторе – в тугриках, монгольской валюте, затем производились многочисленные переводы из одной валюты в другую, трансферты, пока наконец в банке “Креди Агриколь” (бывшем спонсоре победителей “Тур де Франс”), в филиале на набережной Поля Думера, на коммерческом счету компании Trois Médecins Français[41], принадлежавшей Эрве, не возникал депозит (в евро или долларах, в зависимости от обстоятельств) – нужно ведь было скрыть, что первоначально эти деньги были корейскими вонами.
Ромм в окошке скайпа открыл рот, хотел что-то сказать, но внезапно завис, замер, как компьютерная картинка, а потом осыпался дождем сверкающих пикселей. После многозначительной паузы окошко скайпа тоже схлопнулось, и на мгновение посреди вихревой туманности Андромеды, изображенной на стандартных обоях рабочего стола операционной системы Mac OS X (кодовое имя “Лев”), образовалась квадратная черная дыра. (В последнее время Эрве не устанавливал персональные обои – из соображений секретности; раньше на рабочем столе красовались фотографии симпатяги Colnago.) Тупо уставившийся в очередную черную дыру, возникшую во Вселенной, Эрве почувствовал себя младенцем, которому жестоко обрезали пуповину, и даже усомнился на мгновение, что говорил с настоящим Роммом Вертегаалом.
