— Что у нас с отпечатками на автомобиле Керна? Есть ли там пальцы Яго Рита? — спросила она у сержанта Коллинза.
Тот заглянул в документ, который вынул из стопки бумаг на столе Би, и сообщил, что, как и следовало ожидать, следы Санто на машине повсюду. Отпечатки Уилла Мендика — снаружи, со стороны водителя. Пальчики Мадлен Ангарак практически там же, где и следы Санто: внутри, снаружи, внутри бардачка, на CD. Есть также отпечатки Деллен и Бена Керна. Следы других людей — на CD и на багажнике — ещё предстоит опознать.
— А на скалолазном снаряжении?
Коллинз покачал головой.
— Большая часть не идентифицируется. В основном мазки. У нас есть один чёткий след, принадлежащий Санто, и один — слабый, неопознанный. Вот и всё.
Опять облом. Им снова надо заняться машинами, замеченными недалеко от места падения жертвы.
— Что мы имеем? Юноша встречался с Мадлен в «Снах у моря», — задумчиво заговорила Би. — Следовательно, это даёт Яго Риту доступ к автомобилю. Нам известно, что Санто получил свою доску в «Ликвид эрс», стало быть, это приводит нас к Льюису Ангараку. Раз парень встречался с Мадлен, то наверняка бывал у неё дома. Отец девушки мог выяснить, где Санто хранит скалолазное снаряжение.
— Но ведь есть и другие, — подала голос Хейверс.
Она изучала вывешенный на информационном щите план мероприятий. Коллинз отмечал там ход расследования.
— Все, кто общался с жертвой, — продолжила Хейверс, — его приятели и даже родные. Возможно, они знали, где лежит снаряжение. Им легче было получить к нему доступ.
— Легче-то легче, ну а как быть с мотивом?
— Может, кто-то выиграл от смерти Санто? Сестра? Её бойфренд?
Хейверс отвернулась от щита и, кажется, прочла что-то на лице Ханнафорд, поскольку добавила:
— Я выступаю в роли адвоката дьявола. Кажется, нам не слишком хочется ломиться в чужие двери?
— Не забудьте об «Эдвенчерс анлимитед», — напомнила Би.
— Бизнес семейный, — подчеркнула Хейверс — Всегда отличный мотив.
— Но они ещё даже не открылись.
— Кто-то вставляет палки в колёса. Хочет им помешать. Конкурент?
Би покачала головой.
— Нет ничего сильнее секса, Барбара.
— Возможно, — согласилась та.
В деревне Зеннор почти всегда было темно. Виной тому её месторасположение. Деревня укрылась от морских ветров в складке ландшафта. Монохромный гранитный пейзаж разбавляли чахлые вербы. В худшие времена, усугублённые ненастной погодой, или в глухую ночь земля эта производила зловещее впечатление. Из окружающих её полей торчали валуны, словно проклятия злобного бога.
За сотню лет деревня не изменилась, да и вряд ли изменится в следующее столетие. Её прошлое было связано с шахтёрским промыслом, а настоящее зависело от туризма, хотя толку от него было мало, даже в разгар летнего сезона, поскольку до берега добраться не так-то легко. Церковь, возможно, была единственным, что может привлечь в деревню любопытных, если, конечно, не считать паба, где можно выпить и закусить.
Стоянка при этом заведении была просторной — наверное, летом дела тут складывались неплохо. Линли оставил машину и вошёл внутрь — поинтересоваться насчёт «кресла русалки». Хозяин трудился над разгадыванием судоку. Он нетерпеливо поднял голову — дескать, подождите секундочку, — вывел цифру в одной из клеток, нахмурился и стёр написанное. Когда наконец он позволил к себе обратиться, то несколько изменил словосочетание, произнесённое Линли.
— Русалки, сэр, вряд ли имеют обыкновение сидеть, если об этом хорошенько подумать, — заявил он.
Итак, Линли выяснил, что ему нужно кресло «Русалка», а найдёт он его в церкви. Упомянутая церковь находилась довольно близко от паба, да и ничто в Зенноре не располагалось от него далеко, потому что деревня состояла из двух улиц, переулка и тропы, огибавшей пахучую молочную ферму и уводившей к скалам над морем. Церковь была построена несколько столетий назад.
Здание оказалось не заперто, как и большинство корнуоллских церквей. Внутри было тихо, пахло заплесневевшим камнем. Цвет помещению придавали подушки, лежавшие на полу у скамей, — прихожане вставали на них коленями во время молитвы — да витраж с распятием над алтарём.
Кресло «Русалка», очевидно, было главной достопримечательностью церкви. Оно стояло на особом месте в боковой капелле, над ним висела доска с пояснением, где говорилось, что в Средние века христиане воспользовались символом Афродиты, чтобы с его помощью представить две природы Христа — человека и Бога. История показалась Линли надуманной. Он осмотрел работу средневековых христиан.
Кресло было простым, дубовым и напоминало скорее скамью для одного человека. Резьба дала ему название: морская дева с плодом айвы в одной руке и гребнем — в другой. В тот момент на кресле никто не сидел.
Линли ничего не оставалось, кроме как ждать, и он уселся на ближайшую скамью. В здании было холодно и стояла полная тишина.
На данном этапе своего существования Линли недолюбливал церкви. Не хотелось думать о смерти, о которой возвещали кладбища. Ни к чему эти молчаливые напоминания. Он не верил вообще ни во что, разве только в случайность и в жестокость человека по отношению к человеку. По его мнению, церковь и религия давали обещания, которые не могли выполнить. Легко гарантировать вечное блаженство после смерти, ведь ни один человек не вернулся оттуда и не доложил о том, что бывает с людьми, которые прожили жизнь, ограничивая себя во всём и соблюдая высокие моральные принципы, и об ужасах, которым подвергаются грешники после кончины.
Ждать пришлось недолго: дверь открылась и громко хлопнула без всякого уважения к святому месту. Линли поднялся со скамьи и увидел в полутьме высокую фигуру, решительно устремившуюся к нему энергичной походкой. Когда человек поравнялся с одним из церковных окон, Линли ясно его увидел.
Только лицо выдавало возраст, осанка же была прямой, а тело — крепким. Лицо изборождено морщинами, распухший нос намекает на пристрастие к спиртному и напоминает кочан цветной капусты, опущенный в свекольный сок.
Феррелл назвал Линли имя потенциального источника информации о семье Керн: Дэвид Уилки, инспектор из полиции Девона и Корнуолла, вышедший в отставку. Когда-то он возглавлял расследование по делу о гибели Джейми Парсонса.
— Мистер Уилки?
Линли представился и предъявил удостоверение. Уилки надел очки и внимательно его изучил.
— Чего ради вы суёте нос в дело Парсонса? — недружелюбно осведомился Уилки.
— Это было убийство? — спросил Линли.
— Не доказано. Смерть в результате несчастного случая, но мы-то с вами понимаем, что это может означать. Всё, что угодно, так что стоит прислушиваться к словам людей.
